Я научился слушать тишину. Не ту, что повисает между словами, а ту, что живёт внутри. Она не молчит — она говорит. Только голос её такой тихий, что слышно сердце. Оно бьётся, будто кричит. Но крик остаётся где-то в груди, потому что снаружи — только тишина.
Я научился видеть пустоту. Не убегать от неё, не забивать чужими голосами, музыкой, шумом. Я научился благодарить её. За то, что она не притворяется. За то, что она честнее многих людей. За то, что в ней можно наконец услышать себя.
Тишина — мой немой палач. Она не спорит, не утешает, не обещает. Она просто есть. И в этой простоте — вся правда. Она о чём-то говорит, но я не всегда понимаю. А сердце стучит так, будто осталось одно во всей вселенной. Как будто кроме него — только темнота. Невидимая. Та, где боль молчит.
Я не знаю, спасение это или приговор. Но я научился не бежать. Иногда самая громкая боль — беззвучна. И самая честная молитва — это просто остаться с собой в тишине.
Ваш
Сергей Казаков
Я научился видеть пустоту. Не убегать от неё, не забивать чужими голосами, музыкой, шумом. Я научился благодарить её. За то, что она не притворяется. За то, что она честнее многих людей. За то, что в ней можно наконец услышать себя.
Тишина — мой немой палач. Она не спорит, не утешает, не обещает. Она просто есть. И в этой простоте — вся правда. Она о чём-то говорит, но я не всегда понимаю. А сердце стучит так, будто осталось одно во всей вселенной. Как будто кроме него — только темнота. Невидимая. Та, где боль молчит.
Я не знаю, спасение это или приговор. Но я научился не бежать. Иногда самая громкая боль — беззвучна. И самая честная молитва — это просто остаться с собой в тишине.
Ваш
Сергей Казаков