Кейт Вэйл

Если нужно постоянно стоять на коленях, чтобы видеть ее сияющей, то я абсолютно не против.

Резкий запах алкоголя врывается в легкие, когда Патрик хватает меня за шею и,
впечатав в стену, приближает свое лицо к моему. Наклонившись, он ведёт носом вдоль
скулы, по которой стекает тонкая струйка крови и делает жадный вдох.
— Моя Одри, — шепчет он, прикусывая мою нижнюю губу, отчего я чувствую уже
знакомый металлический привкус. — Ну почему ты заставляешь меня так поступать?
Почему заставляешь наказывать? Я ведь люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — шепчу, заставляя себя улыбнуться, одновременно
проглатывая рвущийся наружу крик.
Я думала, что все просчитала и вечер пройдет идеально. Бежевое платье, длиной до
колен, приталенное, но не слишком облегающее, чтобы не выглядеть как шлюха.
Каждый синяк на шее аккуратно замаскирован, а на запястье красуется браслет,
скрывающий шрам и подаренный в знак примирения и заверения , что подобного не
повторится.
Блюда на столе приготовлены в точности так, как любит Патрик. Я простояла
сорок минут в очереди, чтобы купить ту самую бутылку вина, а затем весь вечер
слушала бессмысленную болтовню Мэйси Ходж о новой книге, которую обязана
прочитать к следующей субботе и о том, что как аморально поступила Фелиция
Купер, организовав свой собственный женский клуб.
Всё было идеально до тех пор, пока Билл Ходж не решил положить свою руку поверх
моей и похвалить запеченную индейку, которую я готовила весь день.
Гребанная индейка, которая сейчас валяется на полу вперемешку с остальной едой,
стала причиной того, что мой любящий муж снова показал все грани своей заботы.
Платье с треском разрывается на бедре, а следом за ним и нижнее белье, которое так
сильно впивается в кожу, что скорее всего останутся кровоподтеки. Но это уже
мелочи.
Брюки Патрика падают на пол и пряжка ремня издаёт звон, в котором тонет мой
вскрик, когда человек, поклявшийся перед богом, что будет заботится обо мне, входит
в меня так резко, что предательская слеза всё-таки скатывается из уголка глаз.
— Кто тебя любит? — хрипит он, сжимая мою шею сильнее, от чего дыхание
затрудняется.
Может он надавить чуть сильнее и я отключусь как в прошлый раз?
— Ты. Только ты меня любишь, — выдавливаю из себя, когда очередной толчок
сопровождается громким рыком.
— Ты должна быть благодарна, что я люблю тебя и терплю твои сучьи замашки. Ты
должна быть благодарна, что я женился на такой шлюхе.
— Я благодарна.
Патрик обхватывает мои щеки и заставляет посмотреть ему в глаза. Когда-то я
любила разглядывать его зелёные глаза. Раньше мне казалось, что они похожи на
сочную траву, сейчас же на болото, в котором я тону.
— Только я тебя люблю. Только мне ты нужна. Запомнила? — шипит он.
Толчки становятся все более яростными, неистовыми и ненасытными. Патрик
кончает, а затем увлекает меня на пол и бережно укладывает мою голову себе на
грудь.
Его сердце бьется так часто, когда мое не бьется и вовсе. Он снова повторяет как
любит меня, а я смотрю на индейку, которая валяется на полу в идеально
приготовленном соусе.
Больше никогда не буду готовить индейку.