Самой глупой своей инвестицией Уоррен Баффетт называет сделку 1962 года.
Тогда он задёшево набрал акции текстильной компании, которая много лет подряд дешевела и закрывала одну фабрику за другой. Освободившиеся деньги компания каждый раз пускала на байбэк, всегда выше текущей цены, иначе никто не продаст.
Расчёт был простой: бизнес сворачивают, выкупы продолжатся значит, следующий заберёт и его пакет, но уже дороже.
К 1964 году акций накопилось достаточно, чтобы съездить к менеджменту. Мистер Стэнтон спросил, по какой цене Баффетт готов продать. «По $11.5». «Обещаете?» «Обещаю».
Через несколько недель в почтовом ящике лежало предложение о выкупе акций Berkshire Hathaway той самой текстильной компании, чьё имя сегодня носит его конгломерат, по $11.375. Стэнтон решил нагреть его на двенадцать с половиной центов.
Баффетт разозлился. Вместо продажи он продолжил покупать, собрал контрольный пакет и уволил мистера Стэнтона
Если ошибки, то только такие.
Тогда он задёшево набрал акции текстильной компании, которая много лет подряд дешевела и закрывала одну фабрику за другой. Освободившиеся деньги компания каждый раз пускала на байбэк, всегда выше текущей цены, иначе никто не продаст.
Расчёт был простой: бизнес сворачивают, выкупы продолжатся значит, следующий заберёт и его пакет, но уже дороже.
К 1964 году акций накопилось достаточно, чтобы съездить к менеджменту. Мистер Стэнтон спросил, по какой цене Баффетт готов продать. «По $11.5». «Обещаете?» «Обещаю».
Через несколько недель в почтовом ящике лежало предложение о выкупе акций Berkshire Hathaway той самой текстильной компании, чьё имя сегодня носит его конгломерат, по $11.375. Стэнтон решил нагреть его на двенадцать с половиной центов.
Баффетт разозлился. Вместо продажи он продолжил покупать, собрал контрольный пакет и уволил мистера Стэнтона
Если ошибки, то только такие.