Я тут об вас рефлексировала все лето, спасибо, что выдержали
Делюсь выводами: кому-то это может быть полезно. Но грустно, так что не читайте, если не готовы.
Моя мама устранилась из моей жизни, когда мне было 2,5 года. Я очень тяжело переживала расставание с ней и младшим братом, которого больше никогда не видела. Он рос у своего отца и восстановить отношения мне не удалось.
А у меня появилась мачеха, которая не очень меня любила и лупила до 1-ого класса так, что я потом спать не могла. После своих вспышек она плакала передо мной на коленях, оправдывалась, умоляла не рассказывать папе, и я молчала, помогая ей скрывать. Потому что видела, как папа ее любит. У меня сердце разрывалось от мысли, что он с ней расстанется, если узнает, и ему будет больно.
Когда я стала взрослой и папа узнал об этом, он был в ярости. Никогда его таким не видела и не поняла, что это с ним.
Потому что для меня уже стало нормой терпеть что-то, чтобы другим полегче было. А я.. Я «заживу»)
Ведь прощать и молча вывозить чужое мудачество я научилась еще до детского садика.
Но не только на мачехе я училась понимать.
Моя мама завела себе новую семью, родила третьего ребенка и оказалась неплохой матерью. Для него единственного. Мы с, теперь уже средним, братом давно выпали из ее системы координат.
А я старалась понять. Даже не то, чем я плоха – спасибо папе, он вселил в меня уверенность в том, что я – умница, лапушка и солнышко вообще.
Я пыталась понять ее. Находила ответы в ее жизни, ее опыте, семье, образе мыслей.
Тут надо отметить, что моя мама – это сложно-запутавшаяся женщина. Почти святая и мудрая на словах и весьма глупая, подлая и трусливая в поступках.
Я долгое время не могла принять, что она – мудачка, поэтому отточила на ней мастерство оправдывания до совершенства.
Мне слишком хотелось верить, что для меня она тоже мамой может быть, просто дает слабину.
Но я смогу до нее достучаться.
Многое в своей жизни я сделала исходя из этого детского опыта: рано родила прекрасного сына, любила мудаков, понимала абьюзеров, отогревала поломанных, даже моя профессия, как это ни забавно, тоже про понимание.
Карьера – про то, что можно нести ответственность за своих детей. И вообще – брать и нести ответственность.
Но самый смак именно в постоянном оправдывании тех, кто тупо мудачит. Это уже на каком-то рефлекторном уровне происходит: я сразу нахожу множество объективных причин, почему человек поступил как мразь. Как ему тяжело, какие у него обстоятельства, какие травмы. А в человеческих слабостях я научилась разбираться очень хорошо. И принимать их, как данность.
Но недавно поняла, что делаю для них самое ненавистное для меня лично действие.
Я не приемлю для себя парадигму поиска причин, почему я чего-то не могу. В моем понимании – это тупиковая ветвь развития. И для себя использую принцип: «Окей, это непросто. Но как я могу это сделать? Что мне для этого нужно?»
Это касается всего: от того, как остаться человеком там, где это сложно, до того, как сделать невозможное трудновыполнимым.
А еще я умею признавать свои ошибки. Так что да, ребят. Я – феерический адвокат мудаков. Спасибо, что бесились на меня за это)
Мое восприятие мудачества всегда звучало так: «Окей, Насть. Это ты могла бы по-другому. Но ты же знаешь, как слабы бывают люди. Давай внимательно посмотрим, что помешало человеку не быть мудаком».
Вуаля, перед нами уже не мудак, а обычный запутавшийся человечек. Которому больно, плохо, тяжело, поэтому он дал слабину: сложно ему.
А я хорошо знаю как это – когда тяжело и сложно на грани выносливости.
Вот и как тут не понять, не простить, а то и не помочь?
Не помогать и не прощать мудаков я учусь уже давно.
Но меня сильно откатывало то, что я, зачем-то, продожала понимать.
Пока не поняла главное – мой профит: эта слепота меня, по-своему, берегла. Ведь я видела чужую травмированность, а не выбор – это давало мне возможность сохранять себя от боли.
Да и просто верить в людей, но сильно уважать договоры.
А теперь получается, что признав за собой это адвокатство, нужно и всех мудаков признать, и боль от них.
И завязывать с донорством
Делюсь выводами: кому-то это может быть полезно. Но грустно, так что не читайте, если не готовы.
Моя мама устранилась из моей жизни, когда мне было 2,5 года. Я очень тяжело переживала расставание с ней и младшим братом, которого больше никогда не видела. Он рос у своего отца и восстановить отношения мне не удалось.
А у меня появилась мачеха, которая не очень меня любила и лупила до 1-ого класса так, что я потом спать не могла. После своих вспышек она плакала передо мной на коленях, оправдывалась, умоляла не рассказывать папе, и я молчала, помогая ей скрывать. Потому что видела, как папа ее любит. У меня сердце разрывалось от мысли, что он с ней расстанется, если узнает, и ему будет больно.
Когда я стала взрослой и папа узнал об этом, он был в ярости. Никогда его таким не видела и не поняла, что это с ним.
Потому что для меня уже стало нормой терпеть что-то, чтобы другим полегче было. А я.. Я «заживу»)
Ведь прощать и молча вывозить чужое мудачество я научилась еще до детского садика.
Но не только на мачехе я училась понимать.
Моя мама завела себе новую семью, родила третьего ребенка и оказалась неплохой матерью. Для него единственного. Мы с, теперь уже средним, братом давно выпали из ее системы координат.
А я старалась понять. Даже не то, чем я плоха – спасибо папе, он вселил в меня уверенность в том, что я – умница, лапушка и солнышко вообще.
Я пыталась понять ее. Находила ответы в ее жизни, ее опыте, семье, образе мыслей.
Тут надо отметить, что моя мама – это сложно-запутавшаяся женщина. Почти святая и мудрая на словах и весьма глупая, подлая и трусливая в поступках.
Я долгое время не могла принять, что она – мудачка, поэтому отточила на ней мастерство оправдывания до совершенства.
Мне слишком хотелось верить, что для меня она тоже мамой может быть, просто дает слабину.
Но я смогу до нее достучаться.
Многое в своей жизни я сделала исходя из этого детского опыта: рано родила прекрасного сына, любила мудаков, понимала абьюзеров, отогревала поломанных, даже моя профессия, как это ни забавно, тоже про понимание.
Карьера – про то, что можно нести ответственность за своих детей. И вообще – брать и нести ответственность.
Но самый смак именно в постоянном оправдывании тех, кто тупо мудачит. Это уже на каком-то рефлекторном уровне происходит: я сразу нахожу множество объективных причин, почему человек поступил как мразь. Как ему тяжело, какие у него обстоятельства, какие травмы. А в человеческих слабостях я научилась разбираться очень хорошо. И принимать их, как данность.
Но недавно поняла, что делаю для них самое ненавистное для меня лично действие.
Я не приемлю для себя парадигму поиска причин, почему я чего-то не могу. В моем понимании – это тупиковая ветвь развития. И для себя использую принцип: «Окей, это непросто. Но как я могу это сделать? Что мне для этого нужно?»
Это касается всего: от того, как остаться человеком там, где это сложно, до того, как сделать невозможное трудновыполнимым.
А еще я умею признавать свои ошибки. Так что да, ребят. Я – феерический адвокат мудаков. Спасибо, что бесились на меня за это)
Мое восприятие мудачества всегда звучало так: «Окей, Насть. Это ты могла бы по-другому. Но ты же знаешь, как слабы бывают люди. Давай внимательно посмотрим, что помешало человеку не быть мудаком».
Вуаля, перед нами уже не мудак, а обычный запутавшийся человечек. Которому больно, плохо, тяжело, поэтому он дал слабину: сложно ему.
А я хорошо знаю как это – когда тяжело и сложно на грани выносливости.
Вот и как тут не понять, не простить, а то и не помочь?
Не помогать и не прощать мудаков я учусь уже давно.
Но меня сильно откатывало то, что я, зачем-то, продожала понимать.
Пока не поняла главное – мой профит: эта слепота меня, по-своему, берегла. Ведь я видела чужую травмированность, а не выбор – это давало мне возможность сохранять себя от боли.
Да и просто верить в людей, но сильно уважать договоры.
А теперь получается, что признав за собой это адвокатство, нужно и всех мудаков признать, и боль от них.
И завязывать с донорством