Друзья, понять и простить: случился переезд на время ремонта — две катастрофы разом. Прежде чем запаковать остатки жизни в коробки, успела прочесть «Комнату Вагинова» Антона Секисова.
Не знаю, какой ещё город в России такой же вопиюще двуликий, как Петербург: вот он северная Венеция, культурная столица и хипстерская мекка с «Подписными», а вот — бандитский Петербург и Расчленинград, город сумасшедших и мёртвых, где как-то пошёл гулять по набережной Невы и всплыл только через двое суток знакомый — без часов, конверсов и кошелька.
Книга Секисова — про второй, теневой Петербург. В коммуналку на Грибоедова въезжает филолог, чтобы найти комнату, в которой когда-то в 30-х жил и рано умер реальный поэт Константин Вагинов. Стандартный набор соседей: клопы, забархоппившийся до алкоголизма итальянец, странненький поэт, блогерша с енотом по имени Николай Васильевич и выживальщик-философ, который, кажется, ещё и киднеппер.
Если вашей кукушке сейчас по силам устроить марафон Балабанова и закусить Звягинцевым, то наверное и эта книга понравится. Написано хорошо и бодро, хотя, на мой взгляд, половину персонажей можно было смело выкинуть (разве что они служили обещанной аллюзией к «Козлиной песни» самого Вагинова, которую я пока не осилила).
Ну а если кукуха хочет на юга или хотя бы на ручки, то вот вам более милосердные воспоминания Николая Чуковского всё о том же поэте.
#почитать
Не знаю, какой ещё город в России такой же вопиюще двуликий, как Петербург: вот он северная Венеция, культурная столица и хипстерская мекка с «Подписными», а вот — бандитский Петербург и Расчленинград, город сумасшедших и мёртвых, где как-то пошёл гулять по набережной Невы и всплыл только через двое суток знакомый — без часов, конверсов и кошелька.
Книга Секисова — про второй, теневой Петербург. В коммуналку на Грибоедова въезжает филолог, чтобы найти комнату, в которой когда-то в 30-х жил и рано умер реальный поэт Константин Вагинов. Стандартный набор соседей: клопы, забархоппившийся до алкоголизма итальянец, странненький поэт, блогерша с енотом по имени Николай Васильевич и выживальщик-философ, который, кажется, ещё и киднеппер.
Если вашей кукушке сейчас по силам устроить марафон Балабанова и закусить Звягинцевым, то наверное и эта книга понравится. Написано хорошо и бодро, хотя, на мой взгляд, половину персонажей можно было смело выкинуть (разве что они служили обещанной аллюзией к «Козлиной песни» самого Вагинова, которую я пока не осилила).
Ну а если кукуха хочет на юга или хотя бы на ручки, то вот вам более милосердные воспоминания Николая Чуковского всё о том же поэте.
#почитать