Русская Одиссея на электричке
Поэма «Москва — Петушки» — одновременно смешной и глубоко трагичный образец русского постмодернизма. Количество литературных, исторических, библейских и философских отсылок, оставленных Венедиктом Ерофеевым, таково, что ими можно было бы снабдить отдельный университетский курс, но, к счастью, это совершенно не мешает книге оставаться увлекательной.
Главный герой Веничка удивительным образом вбирает в себя всё содержимое произведения. В какой-то момент становится непонятно, существует ли описываемый мир независимо от него или перед читателем просто раскрывается сознание невероятно начитанного, потрёпанного жизнью и пропитанного алкоголем советского интеллигента. Реальность, воспоминания, литературные цитаты, политическая сатира, галлюцинации и откровения смешиваются здесь примерно так же, как ингредиенты знаменитых ерофеевских коктейлей.
А коктейли эти заслуживают отдельного упоминания. «Слеза комсомолки», «Ханаанский бальзам» или «Поцелуй тёти Клавы» — рецепты, в которых одеколон, политура и прочие достижения советской промышленности превращаются чуть ли не в ингредиенты алхимического действа. Ерофеев пародирует одновременно и высокую поэзию, и таинство, и кулинарный трактат: низменное у него постоянно возводится к возвышенному, а возвышенное немедленно опрокидывается обратно в бытовую грязь.
Само путешествие Венички тоже имеет весьма почтенную литературную родословную. Русскому читателю здесь трудно не вспомнить Радищева и его «Путешествие из Петербурга в Москву». У Радищева дорога становится способом увидеть страну, общество и человека. Ерофеев словно принимает эту эстафету через два столетия, только просветительская уверенность Радищева у него уже невозможна. Путешественник не приближается к истине — он постепенно теряет даже уверенность в том, где находится и куда вообще едет. Вместо познания мира получается его распад.
Но ещё больше меня завораживает сходство этой истории с древнейшей европейской книгой о путешествии и возвращении домой— гомеровской «Одиссеей». Веничка едет к своей рыжеволосой царице в Петушки примерно так же, как Одиссей стремится вернуться к Пенелопе на Итаку. Только Одиссей, несмотря на циклопов, сирен, чудовищ и гнев богов, всё-таки достигает дома. Веничка — нет. Его Итака остаётся недостижимой, а Небо молчит.
И здесь особенно красив один ерофеевский фокус. Гомер наполняет странствия Одиссея множеством совершенно осязаемых чудес: чудовища существуют, острова существуют, сами боги являются человеку почти физически. Ерофеев же в центр своего мироздания помещает spiritus. Для тех, кому не довелось изучать латынь, уточню: spiritus на языке Вергилия и Цицерона означает «дух». А еще – «спирт». Вот такие духовно-алкогольные скитания и ожидают Веничку на Горьковском направлении Московской железной дороги.
Причём чем ближе герой будто бы подходит к своей обетованной земле, тем тревожнее становится книга. Петушки существуют почти как рай: место, где его ждут любовь, ребёнок, счастье и где, по его словам, даже жасмин не отцветает. Но вместо возвращения домой Веничка оказывается снова в Москве. Одиссей возвращается на Итаку — Веничкина Одиссея замыкается в круг. И в этом смешная и грустная алкогольная поэма неожиданно превращается почти в религиозную трагедию о человеке, который ищет спасения, но не может до него добраться.
А ещё «Москва — Петушки» — великолепный памятник советскому обществу, советской культуре и эпохе в целом. Язык лозунгов, разговоры в электричке, идеология, дефицит, интеллигентская культура, беспросветный быт и попытка пережить всё это при помощи литературы, юмора и алкоголя образуют здесь мир, которого больше нет. Если вы, подобно мне, знаете о тех временах главным образом по ностальгическим рассказам родителей — вуаля, мы нашли ещё один повод познакомиться с книжкой Венедикта Ерофеева.
А как на пути Венички оказываются понтийский царь Митридат, египетский сфинкс и ещё добрая половина мировой культуры — вы, пожалуйста, уже сами почитайте.
Читали поэму «Москва – Петушки». Как впечатления?
#рецензии #ВенедиктЕрофеев
📚Чернокнижник📚
Поэма «Москва — Петушки» — одновременно смешной и глубоко трагичный образец русского постмодернизма. Количество литературных, исторических, библейских и философских отсылок, оставленных Венедиктом Ерофеевым, таково, что ими можно было бы снабдить отдельный университетский курс, но, к счастью, это совершенно не мешает книге оставаться увлекательной.
Главный герой Веничка удивительным образом вбирает в себя всё содержимое произведения. В какой-то момент становится непонятно, существует ли описываемый мир независимо от него или перед читателем просто раскрывается сознание невероятно начитанного, потрёпанного жизнью и пропитанного алкоголем советского интеллигента. Реальность, воспоминания, литературные цитаты, политическая сатира, галлюцинации и откровения смешиваются здесь примерно так же, как ингредиенты знаменитых ерофеевских коктейлей.
А коктейли эти заслуживают отдельного упоминания. «Слеза комсомолки», «Ханаанский бальзам» или «Поцелуй тёти Клавы» — рецепты, в которых одеколон, политура и прочие достижения советской промышленности превращаются чуть ли не в ингредиенты алхимического действа. Ерофеев пародирует одновременно и высокую поэзию, и таинство, и кулинарный трактат: низменное у него постоянно возводится к возвышенному, а возвышенное немедленно опрокидывается обратно в бытовую грязь.
Само путешествие Венички тоже имеет весьма почтенную литературную родословную. Русскому читателю здесь трудно не вспомнить Радищева и его «Путешествие из Петербурга в Москву». У Радищева дорога становится способом увидеть страну, общество и человека. Ерофеев словно принимает эту эстафету через два столетия, только просветительская уверенность Радищева у него уже невозможна. Путешественник не приближается к истине — он постепенно теряет даже уверенность в том, где находится и куда вообще едет. Вместо познания мира получается его распад.
Но ещё больше меня завораживает сходство этой истории с древнейшей европейской книгой о путешествии и возвращении домой— гомеровской «Одиссеей». Веничка едет к своей рыжеволосой царице в Петушки примерно так же, как Одиссей стремится вернуться к Пенелопе на Итаку. Только Одиссей, несмотря на циклопов, сирен, чудовищ и гнев богов, всё-таки достигает дома. Веничка — нет. Его Итака остаётся недостижимой, а Небо молчит.
И здесь особенно красив один ерофеевский фокус. Гомер наполняет странствия Одиссея множеством совершенно осязаемых чудес: чудовища существуют, острова существуют, сами боги являются человеку почти физически. Ерофеев же в центр своего мироздания помещает spiritus. Для тех, кому не довелось изучать латынь, уточню: spiritus на языке Вергилия и Цицерона означает «дух». А еще – «спирт». Вот такие духовно-алкогольные скитания и ожидают Веничку на Горьковском направлении Московской железной дороги.
Причём чем ближе герой будто бы подходит к своей обетованной земле, тем тревожнее становится книга. Петушки существуют почти как рай: место, где его ждут любовь, ребёнок, счастье и где, по его словам, даже жасмин не отцветает. Но вместо возвращения домой Веничка оказывается снова в Москве. Одиссей возвращается на Итаку — Веничкина Одиссея замыкается в круг. И в этом смешная и грустная алкогольная поэма неожиданно превращается почти в религиозную трагедию о человеке, который ищет спасения, но не может до него добраться.
А ещё «Москва — Петушки» — великолепный памятник советскому обществу, советской культуре и эпохе в целом. Язык лозунгов, разговоры в электричке, идеология, дефицит, интеллигентская культура, беспросветный быт и попытка пережить всё это при помощи литературы, юмора и алкоголя образуют здесь мир, которого больше нет. Если вы, подобно мне, знаете о тех временах главным образом по ностальгическим рассказам родителей — вуаля, мы нашли ещё один повод познакомиться с книжкой Венедикта Ерофеева.
А как на пути Венички оказываются понтийский царь Митридат, египетский сфинкс и ещё добрая половина мировой культуры — вы, пожалуйста, уже сами почитайте.
Читали поэму «Москва – Петушки». Как впечатления?
#рецензии #ВенедиктЕрофеев
📚Чернокнижник📚