Так как перевожу сейчас тру-край слэш судебно-процедурный роман, перед вычиткой решила погрузиться в самое классическое из всех сочинений в этой категории — “Хладнокровное убийство” Трумена Капоте. Там и самый что ни на есть тру-крайм, и целая глава про суд. Да, это та самая книга, про которую я в понедельник сказала, что она навела ужаса.
“Хладнокровное убийство” я уже когда-то читала и помнила, что мне ужасно понравилось. В этот раз тоже понравилось, но “ужасно” теперь было совсем от другого. Кто не знает, это история о кровавой бойне, которую два отморозка устроили в конце 50-х годов в тихом городке штата Канзас. Зашли ночью в дом зажиточного и уважаемого фермера, связали его, жену и двоих детей, поискали сейф с деньгами, не нашли (потому что никакого сейфа никогда не было) и убили четверых невинных людей, чтобы не оставлять свидетелей. Трумен Капоте так поразился этой историей, что описал ее в тончайших деталях, назвав конечный результат “первых документальным романом”.
В книге 4 части:
1. “Последние, кто видел их живыми” — начинается нерадужно, сразу обозначив, что все тут умрут, а затем рассказывает, какие будущие трупы были прекрасные и сложные люди.
2. “Неизвестные лица” — описывает место преступления с кровавыми подробностями, чаяния полиции найти ответ и психоз, который накрывает после чудовищного преступления тот самый канзасский городок.
3. “Ответ” — эта часть не только раскрывает как все было обставлено, но и пытается объяснить как убийцы “докатились до жизни такой” и почему, все же, их шансы ускользнуть от правосудия были ничтожно малы с самого начала.
4. “Перекладина” — да, их повесят, но последняя часть перечислит буквально все их шаги от судебной скамьи до казни через камеру смертников.
Не уверена, что в итоге книга оказалась полезной для моего перевода, но я точно рада, то перечитала ее, хотя, конечно, от нее очень жутко. По двум причинам:
во-первых, в “Хладнокровном убийстве” итог равен совокупности совпадений. На каждом этапе убийцы вставали перед развилкой и в любой момент могли свернуть совсем в другую сторону, но не делали этого. Они могли развернуться даже в самый последний момент, но раз за разом выбирался тот вариант, который в итоге привел их туда, куда привел. Более того, многое в этой истории зависело от второстепенных, почти незаметных героев. Те самые крылья бабочки.
во-вторых, пугают тонкие, почти незаметные, но все же присутствующие попытки автор если не оправдать, то патетично объяснить, как один из героев “докатился до жизни такой”. Конечно же, всему виной трудное детство с нелюбящими родителями и травмами (в том числе физическими).
Понятно, что однозначности здесь быть не может, но то, с какой регулярностью Капоте выкручивает контраст между двумя сообщниками (у второго-то все хорошо, родители даже на суды ходили и повторяли, что их мальчик ни в чем не виноват — его подбил на злодейство тот, второй, травмированный), как будто бы больше говорит о самом авторе, чем о его антигероях. Это тот самый случай, когда диагноз по тексту ставить не стоит, но ужасно хочется, тем более он напрашивается сам собой.
“Хладнокровное убийство” я уже когда-то читала и помнила, что мне ужасно понравилось. В этот раз тоже понравилось, но “ужасно” теперь было совсем от другого. Кто не знает, это история о кровавой бойне, которую два отморозка устроили в конце 50-х годов в тихом городке штата Канзас. Зашли ночью в дом зажиточного и уважаемого фермера, связали его, жену и двоих детей, поискали сейф с деньгами, не нашли (потому что никакого сейфа никогда не было) и убили четверых невинных людей, чтобы не оставлять свидетелей. Трумен Капоте так поразился этой историей, что описал ее в тончайших деталях, назвав конечный результат “первых документальным романом”.
В книге 4 части:
1. “Последние, кто видел их живыми” — начинается нерадужно, сразу обозначив, что все тут умрут, а затем рассказывает, какие будущие трупы были прекрасные и сложные люди.
2. “Неизвестные лица” — описывает место преступления с кровавыми подробностями, чаяния полиции найти ответ и психоз, который накрывает после чудовищного преступления тот самый канзасский городок.
Зато уже после жители поселка, которые прежде доверяли друг другу настолько, что редко удосуживались запереть дверь, снова и снова слышали их в своем воображении – те зловещие хлопки, что разожгли огоньки недоверия, в разгоревшемся пламени которого многие старые соседи взглянули друг на друга как незнакомцы на незнакомцев.
3. “Ответ” — эта часть не только раскрывает как все было обставлено, но и пытается объяснить как убийцы “докатились до жизни такой” и почему, все же, их шансы ускользнуть от правосудия были ничтожно малы с самого начала.
4. “Перекладина” — да, их повесят, но последняя часть перечислит буквально все их шаги от судебной скамьи до казни через камеру смертников.
Не уверена, что в итоге книга оказалась полезной для моего перевода, но я точно рада, то перечитала ее, хотя, конечно, от нее очень жутко. По двум причинам:
во-первых, в “Хладнокровном убийстве” итог равен совокупности совпадений. На каждом этапе убийцы вставали перед развилкой и в любой момент могли свернуть совсем в другую сторону, но не делали этого. Они могли развернуться даже в самый последний момент, но раз за разом выбирался тот вариант, который в итоге привел их туда, куда привел. Более того, многое в этой истории зависело от второстепенных, почти незаметных героев. Те самые крылья бабочки.
во-вторых, пугают тонкие, почти незаметные, но все же присутствующие попытки автор если не оправдать, то патетично объяснить, как один из героев “докатился до жизни такой”. Конечно же, всему виной трудное детство с нелюбящими родителями и травмами (в том числе физическими).
...было больно представить себе, что ты не совсем нормальный, – особенно если ненормален ты не по своей вине, а просто таким уродился.
Понятно, что однозначности здесь быть не может, но то, с какой регулярностью Капоте выкручивает контраст между двумя сообщниками (у второго-то все хорошо, родители даже на суды ходили и повторяли, что их мальчик ни в чем не виноват — его подбил на злодейство тот, второй, травмированный), как будто бы больше говорит о самом авторе, чем о его антигероях. Это тот самый случай, когда диагноз по тексту ставить не стоит, но ужасно хочется, тем более он напрашивается сам собой.