Собиралась рассказать о прекрасных книгах, что раздобыла для Нино в книгокафе, но будет рабочее. А книги потом покажу, с иллюстрациями. Должна была вчера этот пост опубликовать, но муж благословил идти спать, так что что уж тут поделаешь...
Поступил к нам вчера мальчик на биопсию. 32 года. Месяц назад он пошёл в поликлинику выяснить, почему потерял в весе 5 килограмм и откуда слабость в ногах. У мальчика нашёлся рак поджелудочной железы и вся печень в метастазах настолько, что живого места уже нет. Асцит - жидкость в животе, начинающаяся желтуха и абсолютно растерянный взгляд. Поэтому - мальчик. Всех не упомнишь по именам, к сожалению, и я когда-нибудь забуду, как его звали - тем более, что рисовать я как не умела так и не умею, но эту робкую улыбку мальчика и абсолютно растерянный взгляд я не забуду. Мальчик всё знает, как и знает, что скорее всего не доживёт до осени (а, возможно, и до августа). Кто, впрочем, может с уверенностью сказать о себе, что доживёт?.. Пропунктировали, биопсию взяли, спустили жидкость из живота. Сегодня выписывали его домой, шеф долго разговаривал с его рыдающей мамой.
А в эти дни мы переживаем еще одну серьезную утрату - мучительную смерть Алексея, на стороне которого вся команда воевала до последнего. О том, как можно прожить с агрессивным раком в четвертой стадии больше десяти лет я обязательно расскажу отдельно. А вот с мыслью о том, что этого жизнелюбивого, бодрого и радостного парня больше с нами нет, еще нужно как-то свыкнуться.
А так.. вышел с работы, сел в машину, сам порыдал чуть-чуть, осмыслил, завелся, поехал домой.
...А дома ждёт маленький человек, и книжки с картинками, о Северной войне и о битве при Малоярославце. И еще дочитанный том былин, и Ветхий Завет (слава Богу, адаптированный), который последние дни Нина запрашивает читать перед сном - как чувствует, что и моя душа нуждается в дополнительном наполнении Священным Писанием.
На днях один добрый юноша, учащийся медицине, в личном сообщении спросил, если коротко, о том, каково это - все время думать о работе, или ты отключаешься от нее, закончив, или как вообще совместить это с семейной жизнью? И я честно, положа руку на сердце, не могу объяснить, как это работает. Потому что это твоя естественная жизнь и никакой другой ты себе не хочешь. Потому что принимая гостей на даче ты одним глазом удалённо мониторишь показатели пациентки в отделении, у которой садятся почки, и быстро взвешиваешь, не нужно ли тебе прямо сейчас сорваться на работу и решать проблему "на месте". Потому что ты носишь с собой выражение лица этого поступившего вчера мальчика, также как не можешь еще отделаться от мысли, что кто-то из "твоих" - проиграл, проиграл окончательно. Не можешь не перебирать в голове с чувством восторга и удовлетворения проделанную с утра операцию, даже стоя на кухне, варя борщ и слушая лекцию о Столыпине. Играя с ребенком, гладя бельё, ведя машину. Выйдя с работы ты не отряхиваешь с ног её пыль и не сбрасываешь, как ярмо, ты просто естественным образом живёшь с этими взглядами, выражениями лиц, событиями, и, возможно, именно они наполняют особым смыслом твою обычную бытовую жизнь, беседы дома с мужем, общение с ребёнком, делают всё это еще более глубоким, осмысленным, трёхмерным. Не говоря уже о молитве. Тебе и не хочется отключаться, отрекаться от всего виденного. Ты просто живёшь свою вот такую насыщенную переживаниями и наблюдениями жизнь. Дурачишься, стоишь на голове и говоришь глупости, читаешь Гюго и Ремарка, нюхаешь лилии, варишь борщ.
Но, следуя заветам великого Чехова (помните, из "Крыжовника"?), я нашла себе того самого человека с молоточком, стоящего за дверью - свою работу. И ни за что не пожелала бы, чтобы стук его прекратился.
Поступил к нам вчера мальчик на биопсию. 32 года. Месяц назад он пошёл в поликлинику выяснить, почему потерял в весе 5 килограмм и откуда слабость в ногах. У мальчика нашёлся рак поджелудочной железы и вся печень в метастазах настолько, что живого места уже нет. Асцит - жидкость в животе, начинающаяся желтуха и абсолютно растерянный взгляд. Поэтому - мальчик. Всех не упомнишь по именам, к сожалению, и я когда-нибудь забуду, как его звали - тем более, что рисовать я как не умела так и не умею, но эту робкую улыбку мальчика и абсолютно растерянный взгляд я не забуду. Мальчик всё знает, как и знает, что скорее всего не доживёт до осени (а, возможно, и до августа). Кто, впрочем, может с уверенностью сказать о себе, что доживёт?.. Пропунктировали, биопсию взяли, спустили жидкость из живота. Сегодня выписывали его домой, шеф долго разговаривал с его рыдающей мамой.
А в эти дни мы переживаем еще одну серьезную утрату - мучительную смерть Алексея, на стороне которого вся команда воевала до последнего. О том, как можно прожить с агрессивным раком в четвертой стадии больше десяти лет я обязательно расскажу отдельно. А вот с мыслью о том, что этого жизнелюбивого, бодрого и радостного парня больше с нами нет, еще нужно как-то свыкнуться.
А так.. вышел с работы, сел в машину, сам порыдал чуть-чуть, осмыслил, завелся, поехал домой.
...А дома ждёт маленький человек, и книжки с картинками, о Северной войне и о битве при Малоярославце. И еще дочитанный том былин, и Ветхий Завет (слава Богу, адаптированный), который последние дни Нина запрашивает читать перед сном - как чувствует, что и моя душа нуждается в дополнительном наполнении Священным Писанием.
На днях один добрый юноша, учащийся медицине, в личном сообщении спросил, если коротко, о том, каково это - все время думать о работе, или ты отключаешься от нее, закончив, или как вообще совместить это с семейной жизнью? И я честно, положа руку на сердце, не могу объяснить, как это работает. Потому что это твоя естественная жизнь и никакой другой ты себе не хочешь. Потому что принимая гостей на даче ты одним глазом удалённо мониторишь показатели пациентки в отделении, у которой садятся почки, и быстро взвешиваешь, не нужно ли тебе прямо сейчас сорваться на работу и решать проблему "на месте". Потому что ты носишь с собой выражение лица этого поступившего вчера мальчика, также как не можешь еще отделаться от мысли, что кто-то из "твоих" - проиграл, проиграл окончательно. Не можешь не перебирать в голове с чувством восторга и удовлетворения проделанную с утра операцию, даже стоя на кухне, варя борщ и слушая лекцию о Столыпине. Играя с ребенком, гладя бельё, ведя машину. Выйдя с работы ты не отряхиваешь с ног её пыль и не сбрасываешь, как ярмо, ты просто естественным образом живёшь с этими взглядами, выражениями лиц, событиями, и, возможно, именно они наполняют особым смыслом твою обычную бытовую жизнь, беседы дома с мужем, общение с ребёнком, делают всё это еще более глубоким, осмысленным, трёхмерным. Не говоря уже о молитве. Тебе и не хочется отключаться, отрекаться от всего виденного. Ты просто живёшь свою вот такую насыщенную переживаниями и наблюдениями жизнь. Дурачишься, стоишь на голове и говоришь глупости, читаешь Гюго и Ремарка, нюхаешь лилии, варишь борщ.
Но, следуя заветам великого Чехова (помните, из "Крыжовника"?), я нашла себе того самого человека с молоточком, стоящего за дверью - свою работу. И ни за что не пожелала бы, чтобы стук его прекратился.
Надо чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда - болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других."