Вчера
Вчера после "Женитьбы" входит ко мне в кабинет зритель, молодой парень, по имени Андрей, тот самый, что уже приходил и приносил денег, совсем недавно.
Очень симпатичный, прихрамывающий парень (у него что-то нога болит, кто он и что он - мы знать не знаем), ну вот, входит, говорит "спасибо" за спектакль и стесняясь (обращаю внимание), стесняясь, дает мне 100 тысяч рублей.
Я не успеваю ему даже руку пожать - он исчезает со словами: "Да это вам спасибо, что вы есть!".
Я сел за стол, смотрю на эти деньги - у меня нет речи, я не могу говорить, я начинаю плакать. Потому что это как в пьесе "Уйди-уйди: "Заступился. Никто в жизни за меня не заступался, а вы - заступились...".
Я - как Людмила Ромашкина.
Конечно, мы - выдюжим, мы выстоим, мы продадим билетов, мы сыграем тысячу елок, у нас все будет в порядке, и так всё будет, но если кто-то приходит и говорит: "Да не гони ты так, подумай, отдохни, не думай про деньги, займись творчеством, вот тебе - сто тысяч, отдохни месяц, а?" - он и сам не знает, этот человек по имени Андрей, что это - так, что он - это говорит.
Потому что мы живем от зарплаты до зарплаты (добавить надо - от бедной зарплаты - до бедной зарплаты).
Спасибо этому человеку.
Я вообще не знаю, как благодарить.
Рассказал Чичкановой про эти деньги (она теперь директор и мыслит государственно) и решили мы, что эти деньги - первый камешек, первый взнос в квартиру театра, в нашу первую "общагу".
Я обязательно устрою всех, кто работает в театре, так, чтобы они более-менее нормально себя дома чуствовали, уходя из театра. Чтобы у них был маленький дом. Их личный.
Обязательно.
Вот клянусь и обещаю всем.
Важнее задачи на сегодня не вижу для себя.
В лепешку расшибусь, но сделаю.
28 сентября 2009 года.
Вчера после "Женитьбы" входит ко мне в кабинет зритель, молодой парень, по имени Андрей, тот самый, что уже приходил и приносил денег, совсем недавно.
Очень симпатичный, прихрамывающий парень (у него что-то нога болит, кто он и что он - мы знать не знаем), ну вот, входит, говорит "спасибо" за спектакль и стесняясь (обращаю внимание), стесняясь, дает мне 100 тысяч рублей.
Я не успеваю ему даже руку пожать - он исчезает со словами: "Да это вам спасибо, что вы есть!".
Я сел за стол, смотрю на эти деньги - у меня нет речи, я не могу говорить, я начинаю плакать. Потому что это как в пьесе "Уйди-уйди: "Заступился. Никто в жизни за меня не заступался, а вы - заступились...".
Я - как Людмила Ромашкина.
Конечно, мы - выдюжим, мы выстоим, мы продадим билетов, мы сыграем тысячу елок, у нас все будет в порядке, и так всё будет, но если кто-то приходит и говорит: "Да не гони ты так, подумай, отдохни, не думай про деньги, займись творчеством, вот тебе - сто тысяч, отдохни месяц, а?" - он и сам не знает, этот человек по имени Андрей, что это - так, что он - это говорит.
Потому что мы живем от зарплаты до зарплаты (добавить надо - от бедной зарплаты - до бедной зарплаты).
Спасибо этому человеку.
Я вообще не знаю, как благодарить.
Рассказал Чичкановой про эти деньги (она теперь директор и мыслит государственно) и решили мы, что эти деньги - первый камешек, первый взнос в квартиру театра, в нашу первую "общагу".
Я обязательно устрою всех, кто работает в театре, так, чтобы они более-менее нормально себя дома чуствовали, уходя из театра. Чтобы у них был маленький дом. Их личный.
Обязательно.
Вот клянусь и обещаю всем.
Важнее задачи на сегодня не вижу для себя.
В лепешку расшибусь, но сделаю.
28 сентября 2009 года.