Прервем молчание этого канала, вставив свои 5 копеек в снова ставшую модной оценку того, насколько режим Владимира Путина погрузился в более кризисное состояние чем был, скажем, полугодом ранее. Да, проблемы накапливаются, и, вероятно, темпы этого накопления возросли, но я более скептичен, чем другие наблюдатели и считаю, что ничего не предвещает ни скорого краха, ни уступок в войне.
18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА
В последние 2-3 месяца принято через запятую перечислять микро-кризисы, в которых Кремль оказался, и на которые не слишком эффективно реагирует.
Началось все с ползучей блокировки телеграмма в феврале, действительно вызвавшей общественную и внутрибюрократическую негативную реакцию. Растянутые во времени упражнения РКН наложились на каскад довольно рутинных проблем в регионах (скот в Новосибирске, наводнение в Дагестане, загрязнение в Туапсе), на освещении которых — довольно неожиданно — политические очки набрали несколько провластных спикеров (Боня и Ремесло), а государственные полстеры зафиксировали очень скромное снижение рейтингов (и оперативно поменяли методологию, чтобы исправить ситуацию).
Параллельно Владимир Путин все никак не может добиться от правительственных экономистов устраивающих его прогнозов и показателей народного хозяйства. А z-военкоры талдычат про утрату контроля за т.н. "средним небом" на фронте из-за прорыва Украины в беспилотниках. Следствием последнего (а также и катализатором ощущений скорого коллапса) стало действительно явно унизительное для Путина положение, при котором он через Трампа выпрашивает у Киева перемирия для проведения парада в Москве. В последние пару недель обе стороны пошли по спирали эскалации и обмениваются жесткими ударами по инфраструктуре в крупных городах, что естественно приводит к гражданским жертвам — к сожалению, привычным для Украины, и гораздо менее привычным и поэтому более сенситивным для Кремля.
В Западных медиа такая вереница проблем Москвы подкрепилась двумя публикациями, играющими на постоянно (к сожалению) присутствующем нарративе об ожидании раскола элит. Несколько изданий опубликовали пересказ чего-то форматно близкого к analytical note от одной из разведок стран ЕС, с тезисом, что Путин боится то ли покушения, то ли переворота, а основная угроза исходит от Шойгу. А в The Economist выходит анонимизированная колонка от бывшего высокопоставленного российского бюрократа о том, что Путин теряет хватку и более не способен предложить убедительный образ будущего для элиты и общества.
Опуская за скобки совсем уж смешное предположение о Шойгу-заговорщике (кроме мотива, надо иметь ресурсы), и вспоминая, что поиском образа будущего УВП АП безуспешно занято последние лет десять (эта то ли мантра, то ли бюрократический эвфемизм непоследовательности Путина, больше полагающегося на тактические решения, чем на стратегический vision), посмотрим на более реальные tensions points, проявившиеся за вереницей перечисленных выше событий.
>
18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА
В последние 2-3 месяца принято через запятую перечислять микро-кризисы, в которых Кремль оказался, и на которые не слишком эффективно реагирует.
Началось все с ползучей блокировки телеграмма в феврале, действительно вызвавшей общественную и внутрибюрократическую негативную реакцию. Растянутые во времени упражнения РКН наложились на каскад довольно рутинных проблем в регионах (скот в Новосибирске, наводнение в Дагестане, загрязнение в Туапсе), на освещении которых — довольно неожиданно — политические очки набрали несколько провластных спикеров (Боня и Ремесло), а государственные полстеры зафиксировали очень скромное снижение рейтингов (и оперативно поменяли методологию, чтобы исправить ситуацию).
Параллельно Владимир Путин все никак не может добиться от правительственных экономистов устраивающих его прогнозов и показателей народного хозяйства. А z-военкоры талдычат про утрату контроля за т.н. "средним небом" на фронте из-за прорыва Украины в беспилотниках. Следствием последнего (а также и катализатором ощущений скорого коллапса) стало действительно явно унизительное для Путина положение, при котором он через Трампа выпрашивает у Киева перемирия для проведения парада в Москве. В последние пару недель обе стороны пошли по спирали эскалации и обмениваются жесткими ударами по инфраструктуре в крупных городах, что естественно приводит к гражданским жертвам — к сожалению, привычным для Украины, и гораздо менее привычным и поэтому более сенситивным для Кремля.
В Западных медиа такая вереница проблем Москвы подкрепилась двумя публикациями, играющими на постоянно (к сожалению) присутствующем нарративе об ожидании раскола элит. Несколько изданий опубликовали пересказ чего-то форматно близкого к analytical note от одной из разведок стран ЕС, с тезисом, что Путин боится то ли покушения, то ли переворота, а основная угроза исходит от Шойгу. А в The Economist выходит анонимизированная колонка от бывшего высокопоставленного российского бюрократа о том, что Путин теряет хватку и более не способен предложить убедительный образ будущего для элиты и общества.
Опуская за скобки совсем уж смешное предположение о Шойгу-заговорщике (кроме мотива, надо иметь ресурсы), и вспоминая, что поиском образа будущего УВП АП безуспешно занято последние лет десять (эта то ли мантра, то ли бюрократический эвфемизм непоследовательности Путина, больше полагающегося на тактические решения, чем на стратегический vision), посмотрим на более реальные tensions points, проявившиеся за вереницей перечисленных выше событий.
>