Можно ли подтвердить тезисы предыдущего поста ⬆️⬆️⬆️примерами?

Да, конечно. И в 2014 (дважды) и в 2022 применение вооруженных сил России диктовалось именно оценкой угрозы – она признавалась реальной, и тем самым служила основанием для соответствующей реакции. Причем в данном случае противник (и это не Украина) как раз начал задирать издержки. Но мы тут о нас и нашей реакции.

Аналогичной была и ситуация 2015 года в Сирии, и в данном случае развитие событий удалось спрогнозировать (обратите внимание на дату заметки), именно исходя из предположения о реальности угрозы со стороны «исламского государства» (запрещено) и возможного распространения войны на территорию России и ряда постсоветских исламских стран. Апостериори мы в курсе, что угроза была более чем реальной, но это сейчас, а в июне 2015 года комментарии «ты серьезно? Какая война?» звучали чаще, чем «а возможно».

Меж тем доктринально ситуация не меняется. Есть угроза, есть ее оценка, есть средства реагирования. Они будут применены, когда оценка окажется неприемлемой. С учетом того, что угроза имеет тенденцию к росту, эта вероятность также растет.