Пока разбирались с историей Японии, наткнулись на работу известного историка-япониста Александра Мещерякова "Быть японцем".
Так вот, в своей книге Мещеряков отмечает, что после Второй Мировой войны у жителей Японии сформировался комплекс неполноценности, но корни его лежали не в поражении страны, а осознании подданными неспособности противостоять тоталитарному государству. По мнению идеологов данной точки зрения, японцы были слишком смиренны, что и привело в конечном итоге к агрессивной модели существования государства. Выходом из этого состояния стало японское экономическое чудо и культурный национализм, который призван был вынести в публичную плоскость все положительные особенности национальных традиций.
По нашему мнению, русские пару десятилетий назад переживали нечто подобное: в 90-е в воздухе активно витали утверждения о том, что мы ничего не можем толкового создать. В 2000-е одновременно с экономическим ростом (пусть и сырьевым) вверх пошло национальное самосознание. Вопрос состоит лишь в том, что зачастую оно выливалось не в возрождение и не во вложение в русскую культуру, а в яхты и поездки на заграничные курорты. Что, впрочем, тоже имеет свои исторические корни: все же помнят, что отдельные представители царской фамилии до революции предпочитали проводить время где-нибудь в Ницце во Франции. Наверное, где-то здесь и кроется наше отличие от страны восходящего солнца: среди элит отсутствует опора на традиции, для молодёжи нет стимула оставаться в стране, где ничего не держит. Однако во всей этой истории есть и обратная сторона медали: граждане никогда не будут жить в стране, где их держат за дураков. В этой связи никакая национальная идентичность не поможет, легче перебраться в условный Казахстан и не называться русскими. Поэтому и решать вопросы с возвращением уехавших тоже придётся комплексно: через адаптацию их к новым реалиям плюс создание экономических условий.
https://t.me/rusbrief/86887
Так вот, в своей книге Мещеряков отмечает, что после Второй Мировой войны у жителей Японии сформировался комплекс неполноценности, но корни его лежали не в поражении страны, а осознании подданными неспособности противостоять тоталитарному государству. По мнению идеологов данной точки зрения, японцы были слишком смиренны, что и привело в конечном итоге к агрессивной модели существования государства. Выходом из этого состояния стало японское экономическое чудо и культурный национализм, который призван был вынести в публичную плоскость все положительные особенности национальных традиций.
По нашему мнению, русские пару десятилетий назад переживали нечто подобное: в 90-е в воздухе активно витали утверждения о том, что мы ничего не можем толкового создать. В 2000-е одновременно с экономическим ростом (пусть и сырьевым) вверх пошло национальное самосознание. Вопрос состоит лишь в том, что зачастую оно выливалось не в возрождение и не во вложение в русскую культуру, а в яхты и поездки на заграничные курорты. Что, впрочем, тоже имеет свои исторические корни: все же помнят, что отдельные представители царской фамилии до революции предпочитали проводить время где-нибудь в Ницце во Франции. Наверное, где-то здесь и кроется наше отличие от страны восходящего солнца: среди элит отсутствует опора на традиции, для молодёжи нет стимула оставаться в стране, где ничего не держит. Однако во всей этой истории есть и обратная сторона медали: граждане никогда не будут жить в стране, где их держат за дураков. В этой связи никакая национальная идентичность не поможет, легче перебраться в условный Казахстан и не называться русскими. Поэтому и решать вопросы с возвращением уехавших тоже придётся комплексно: через адаптацию их к новым реалиям плюс создание экономических условий.
https://t.me/rusbrief/86887