Репост из: Свидетели Байрактара
Новая реальность военной журналистики
Достаточно часто приходится слышать мнения, что военкоры «сдулись». Раньше ходили со штурмами, а теперь съемки ограничиваются позициями операторов БПЛА. Отрицать очевидное не вижу смысла. Работа военкора за три года войны серьезно изменилась.
Самые красочные кадры получались в Мариуполе. Близкие контактные бои, вальс стальных монстров среди городских руин – это то, что хотел видеть зритель и наши военкоры и документалисты полностью удовлетворили его запросы. Затем началась битва за Бахмут.
Стрелковых боев было много, а вот бронетехника работала с солидных дистанций. Даже БМП опустошали боекомплект с расстояния в 2 км. На «нуле» все еще было можно работать, но наблюдать приходилось за артиллерийскими ударами и работой малых штурмовых групп. Наш фильм можете посмотреть здесь. Картинка все еще была интересной, но зрелищность постепенно пропадала.
С наступлением «беспилотной эры» правила игры изменились окончательно и бесповоротно. Вместо бронетехники штурмовики используют мотоциклы и багги. Кадры с поля боя стали напоминать «Безумного Макса».
С каждым днем на «нуле» становится все меньше людей. Четыре человека в посадке – это серьезная сила. На штурм деревни выделяют 10 бойцов. Самым опасным мероприятием во время боев стала логистика. Машины горят в 30 км от передовой. Путь от командира роты до «нуля» в среднем составляет двое суток.
Для того чтобы увидеть реальную передовую и взять интервью у штурмовика, нужно закладывать дней пять. Но самое важное состоит в том, что даже на «нуле» ничего зрелищного вы найти не сможете. Большинство целей уничтожаются дистанционно, штурмовики зачищают отдельные подвалы и блиндажи, но и это скоро уйдет в прошлое. В Газе подземные туннели уже зачищают дроны, а не бравые солдаты.
Самая информативная картинка сейчас получается с дронов. Беспилотники находят и поражают цели. Штурмовики не видят и десятой доли такой работы. Получается, что самое оптимальное место для работы военкора - рядом с оператором БПЛА. Поэтому вы и видите в многочисленных репортажах как журналисты сидят с ФПВшниками и наблюдают за экранами в подвале.
Но еще интереснее то, что высокоскоростной интернет уже делает бессмысленным нахождение оператора БПЛА на передовой. Если на точке взлета есть Starlink, то управлять дроном можно из любой точки мира. При наличии хороших отношений с подразделением наблюдать за боем под Красноармейском/Покровском военкор может хоть на Бали.
Да, я немного утрирую, но тенденция на повсеместную роботизацию очевидна. Уже сейчас корреспондент является бессмысленной обузой для тех смельчаков, что держат посадку на «нуле». Фильмы и острые репортажи в ближайшем будущем будут построены на безоператорных съемках. Военкору нужно будет переплетать истории немногочисленных штурмовиков с многочисленными кадрами с дронов. А значит контент будет другим и к нему постепенно привыкнут и военкоры, и зрители.
Александр Харченко
Достаточно часто приходится слышать мнения, что военкоры «сдулись». Раньше ходили со штурмами, а теперь съемки ограничиваются позициями операторов БПЛА. Отрицать очевидное не вижу смысла. Работа военкора за три года войны серьезно изменилась.
Самые красочные кадры получались в Мариуполе. Близкие контактные бои, вальс стальных монстров среди городских руин – это то, что хотел видеть зритель и наши военкоры и документалисты полностью удовлетворили его запросы. Затем началась битва за Бахмут.
Стрелковых боев было много, а вот бронетехника работала с солидных дистанций. Даже БМП опустошали боекомплект с расстояния в 2 км. На «нуле» все еще было можно работать, но наблюдать приходилось за артиллерийскими ударами и работой малых штурмовых групп. Наш фильм можете посмотреть здесь. Картинка все еще была интересной, но зрелищность постепенно пропадала.
С наступлением «беспилотной эры» правила игры изменились окончательно и бесповоротно. Вместо бронетехники штурмовики используют мотоциклы и багги. Кадры с поля боя стали напоминать «Безумного Макса».
С каждым днем на «нуле» становится все меньше людей. Четыре человека в посадке – это серьезная сила. На штурм деревни выделяют 10 бойцов. Самым опасным мероприятием во время боев стала логистика. Машины горят в 30 км от передовой. Путь от командира роты до «нуля» в среднем составляет двое суток.
Для того чтобы увидеть реальную передовую и взять интервью у штурмовика, нужно закладывать дней пять. Но самое важное состоит в том, что даже на «нуле» ничего зрелищного вы найти не сможете. Большинство целей уничтожаются дистанционно, штурмовики зачищают отдельные подвалы и блиндажи, но и это скоро уйдет в прошлое. В Газе подземные туннели уже зачищают дроны, а не бравые солдаты.
Самая информативная картинка сейчас получается с дронов. Беспилотники находят и поражают цели. Штурмовики не видят и десятой доли такой работы. Получается, что самое оптимальное место для работы военкора - рядом с оператором БПЛА. Поэтому вы и видите в многочисленных репортажах как журналисты сидят с ФПВшниками и наблюдают за экранами в подвале.
Но еще интереснее то, что высокоскоростной интернет уже делает бессмысленным нахождение оператора БПЛА на передовой. Если на точке взлета есть Starlink, то управлять дроном можно из любой точки мира. При наличии хороших отношений с подразделением наблюдать за боем под Красноармейском/Покровском военкор может хоть на Бали.
Да, я немного утрирую, но тенденция на повсеместную роботизацию очевидна. Уже сейчас корреспондент является бессмысленной обузой для тех смельчаков, что держат посадку на «нуле». Фильмы и острые репортажи в ближайшем будущем будут построены на безоператорных съемках. Военкору нужно будет переплетать истории немногочисленных штурмовиков с многочисленными кадрами с дронов. А значит контент будет другим и к нему постепенно привыкнут и военкоры, и зрители.
Александр Харченко