lalalanam

К швейцарским фермерам нагрянула проверка: выясняли, правда ли мы IT компания или это прикрытие для торговли людьми. Аудитор разговаривал со всеми: выяснял, правда ли все эти сотрудники делают то, что написано в их должностных инструкциях. Дошел и до меня.

Аудитору оказалось лет сто. Выглядел он как швейцарская версия ФСБ-шника: недобрый взгляд в упор, паранойя, полное отсутствие симпатий к человечеству. В силу возраста с компьютером он был не в ладах и печатал одним пальцем, зато отлично говорил на английском.

— Расскажите, чем вы занимаетесь на работе, — сказал он.

Ну я сразу начала:

— Компания производит такие-то продукты, я отвечаю за мобильное приложение, есть план по выручке за год, он декомпозирован по направлениям, моя задача придумать, как достигнуть целей по выручке…

— Стоп, — сказал аудитор. — Что конкретно вы делаете?

— Например, квартальные планы для мобильного приложения.

— Чем докажете?

Я открываю квартальный план, показываю экран.

— Чем докажете, что это сделали вы?

— А вот, — говорю, — если посмотреть данные файла, видно, что его создала я.

— Это ничего не доказывает, — поджав губы, сообщил аудитор. — Но допустим. Что вы делаете с этим квартальным планом?

— Согласовываю с руководством.

— Чем докажете?

Я открываю переписку с боссом. Там я пишу: “вот квартальный план”. Босс отвечает: “да пофиг”. Аудитор удовлетворенно кивает и одним пальцем конспектирует у себя в файле: “вот квар-та-ль-ный план. да по-фиг. до-ка-за-тель-ства сог-ла-со-ва-ни-я квар-та-ль-но-го пла-на пре-дос-тав-ле-ны”.

— Что вы делаете дальше? — интересуется аудитор спустя пять минут, закончив печатать.

— Ставлю задачи в разработку. Заказываю дизайн, если нужно, обсуждаю его с разработчиками, описываю задачи…

— Стоп. Покажите, как вы это делаете. На примере первой задачи.

Я открываю первую задачу. Она очень простая, поэтому описания там нет: все обсуждалось в личках. Я открываю переписку с дизайнером. Там я пишу: “можешь вкорячить температуру воды куда-нибудь?” Дизайнер отвечает: “ща”.

Аудитор удовлетворенно кивает и конспектирует одним пальцем: “мо-же-шь вко-ря-чить тем-пе-ра-ту-ру…”

— Что происходит дальше? — спрашивает он еще спустя пять минут.

— Я ставлю задачу разработчикам.

— Чем докажете?

Я молча открываю переписку с разработчиком. Аудитор удовлетворенно кивает и печатает одним пальцем: “сю-да вко-ря-чь. да-не-воп-рос”.

Проверку мы прошли успешно.

У меня больше десяти лет опыта работы продакт-менеджером и хочу сказать, что никогда я не чувствовала себя настолько бессмысленным существом, как после проверки, которая доказала, что на работе я действительно работаю, это все не прикрытие, это прямо всерьез.

Шла мимо пекарни и увидела сценку. Хипстер — борода идеальной формы, корги на поводке — сидел на ступеньках в ожидании, пока его жена купит хлеб, и увлеченно разговаривал с бомжом, сидящим на тех же ступеньках. Обсуждали они политику, оба сходились во мнении, что Педро Санчес ведет страну к катастрофе. Корги участвовал в разговоре, периодически подгавкивая.

Для меня это был один из тех моментов, когда я вспоминаю, как сильно я люблю Испанию. Я умилилась и пошла дальше.

А потом я встретилась с друзьями, и Вова (привет) рассказал историю.

Он наткнулся на комментарий в интернациональном сообществе по интересам. Комментатор писал, что Барселона — идеальный город, чтобы бомжевать, они с друзьями сюда только так и ездят, зачем платить 100 евро за ночь за отель, если можно переночевать на улице. Вова подумал — ну, бывают странные люди, и забыл.

После чего барселонское телевидение выпустило репортаж. В нем рассказывалось, что в Барселоне гораздо больше бомжей, чем кажется — сюда приезжает масса вполне обычных европейцев, которые ночуют на улицах, чтобы сэкономить на отелях. Спать можно на пляже, там есть душ и туалеты, ночью тепло, на улице не замерзнешь. И эти люди — обычные туристы, которых внешне ничем не выделяются. Они тоже стоят в очереди в Саграду Фамилию, мы все их видим, просто не понимаем, что они живут на улице.

Мне теперь не дает покоя та сценка у пекарни. Возможно, я неверно оценила ситуацию и бомжей там было трое. Четверо, если считать корги.

В рамках подготовки к переезду перебрала свою грандиозную папку с документами, чтобы понять, есть ли там что-то, от чего уже можно избавиться. Любой эмигрант в курсе: папкой с документами можно убить. Мои весят 4 кг, и это я одна, семьи с детьми под документы, наверное, покупают отдельный чемодан.

Была под большим впечатлением: контракты на аренду квартир в трех странах, рабочие контракты на пяти языках, скромная коллекция банковских карт четырех стран, документы ИП и налоговые декларации из двух стран, ассортимент справок о несудимости, какие-то важные бумаги ООО, смысла которых я уже не понимаю.

Я раньше думала, что это все — что-то из жизни богатых людей. Оказалось, все это доступно даже таким как я. Одно тянет за собой другое, делаешь то, потом это, и вот ты уже сидишь с четырьмя килограммами своей международной биографии.

Теперь хотелось бы обнаружить, что домик в окружении зеленых холмов — это тоже не про жизнь богатых людей, он доступен даже таким как я. Но домик пока не сдается и сохраняет лакшери-статус, кто-то же должен.

Готовлюсь искать квартиру в Астурии, читаю местные чаты. Теоретически там проще что-нибудь снять, чем в Барселоне — нет такой лютой конкуренции и лютых цен. Но я слышала, что в отличие от каталонцев астурийцы не привыкли к иммигрантам и смотрят на них с большим подозрением.

Дочитала до комментария местной риэлторши:

— Конечно, — пишет она, — астурийцы очень хотят сдать квартиру милой семейной паре испанцев с высоким доходом, бессрочным контрактом, без детей и животных. Но выбирать им приходится между русскими, украинцами и латиноамериканцами.

Я/Мы астурийцы. Мне вот хотелось бы симпатичный домик посреди зеленых холмов, но выбирать приходится между квартирой с террасой в доме без лифта и квартирой без террасы в доме с лифтом.

Мне казалось, “Лес” уже ничем не может меня удивить, но тут прекрасная Тамара Эйдельман написала на него рецензию.

Пользуясь случаем, хочу сказать, что все, что я знаю об истории Испании, я знаю из следующих источников:

— подписи к картинам в Прадо и Рейне Софии
— то, что удалось нагуглить, когда подписи к картинам вызвали вопросы
— лекции об истории Испании от Тамары Эйдельман

Вот они: раз, два и три, очень рекомендую. Там все, что вы хотели знать об Испанской империи и о правлении Франко.

Также хочется ответить, будет ли свет в конце туннеля следующей книги, но мне, к сожалению, ее еще продавать.

Скажу так: многие считают, что “Лес” — уютная, добрая книга с хэппи-эндом. Спешу обрадовать: скоро выйдет еще одна уютная, добрая книга с хэппи-эндом. Очень интересная, по мнению меня и первых читателей.

Тамаре Натановне я страшно благодарна за рецензию, мне было очень приятно и неожиданно ее прочитать. Желаю ей здоровья, еще раз здоровья, счастья побольше и всего-всего! А нам всем желаю еще много классных лекций.

В несияющем (блеклом) канале я регулярно размещаю рекламу. Правила очень простые: нужно дать мне денег и прислать готовый рекламный текст. Этот текст не должен быть от моего лица. Можно писать: «Подушки от Подушкина — заебись». Нельзя писать: «Я давно сплю на подушке от Подушкина, и она изменила мою жизнь».

Разумеется иногда все идет не так.

Недавно мне прислали рекламный текст...

Это из сияющего канала, в котором я пишу то, что не готова писать на широкую аудиторию. В основном я там жалуюсь, конечно, но смешное тоже бывает, например, сегодня.

Вообще я вспомнила, что давно не рассказывала про сияющий канал, когда увидела в новостях, что на Трампа подают в суд. Оказывается, он торгует ранним доступом к своим постам.

Зачем покупать ранний доступ, понятно: действия рыжего товарища влияют на фондовые рынки. Инвесторы хотят узнавать, что на Гренландию готовится нападение, не из новостей, а из твитов капслоком на сутки раньше.

Стоит ранний доступ к постам Трампа — $100 000. Просто мое почтение, если бы Трампа не существовало, его следовало бы придумать.

Мои посты тоже пару раз влияли на фондовые рынки, а также один раз предотвратили введение санкций США против Испании, но гарантировать, что так и продолжится, я не могу. Зато доступ к сияющему каналу стоит 6 евро, а не 100к долларов.

В сияющем канале больше постов, в том числе тех, которых здесь нет и не будет, огненные комментарии, лучшие люди интернета и никакой рекламы.

Подписывайтесь на сияющий канал!

Узнала, что Софи Тернер — актриса, которая играла Сансу Старк — встречается с британским аристократом и наследником несметных богатств. Если они поженятся, она станет ее сиятельством.

Стала выяснять, что за аристократ, и выяснила, что у него есть две старшие сестры. Но согласно британским законам титул и земли наследует старший сын, а девочки могут идти гулять, выходить замуж за слесарей и стирать им портки, такая вот система наследования. Интересно, почему феминистки докопались до счетов в ресторанах, но до сих пор не вломили британским аристократам.

Тогда я заинтересовалась, а как в Испании — тут все хорошо, я выбрала правильную страну. Здесь титул наследует старший ребенок независимо от пола. Но это еще не все! Оказывается у приличного аристократа титулов обычно 20-30:

Ее превосходительство XVIII герцогиня Альба-де-Тормес, XI герцогиня Бервик, XI герцогиня Лирия-и-Херика, XVII герцогиня Ихар, герцогиня Архона, графиня-герцогиня Оливарес …

(это все одна женщина)

И значит самый важный титул уходит старшему ребенку, с ним сделать ничего нельзя.

Но остальные можно подарить или завещать. Рекорд поставила герцогиня, у которой было 50 титулов, она их раскидала между своими шестью детьми. Интересно, были ли там какие-то срачи — я не хочу быть герцогиней Архона, я хочу Ихар — но Ихар уже получила Люсия — ты всегда любила Люсию больше меня. Обожаю рубрику богатые тоже плачут.

Плохие новости в том, что титул может перейти только к прямому потомку, даже приемному ребенку его подарить нельзя, не говоря уже о совсем посторонних людях. А ведь пока я это читала, у меня созрел целый план. Втереться в доверие к старой одинокой графине, уговорить ее переписать на меня титул и предложить прогуляться в горах Монтсеррата.

Хорошие же новости в том, что земли и замок переписать можно.

В июле Обсессия вышла, я сразу решила, что пойду смотреть. Раз пять открывала сайт кинотеатра, доходила до покупки билетов и закрывала. Проблема была в том, что зал совершенно пустой, хотя я в этот кинотеатр часто хожу и там всегда битком.

Если вы думаете, что это просто лето и все хотят проводить время на улице, то в Барселоне на улице проводить сейчас время не хочет никто. Здесь даже летние веранды стоят полупустые, люди прячутся в помещениях под кондиционером. И тут пустой зал на очень популярном фильме. Очевидно местные что-то знают. Например, что в зале не работает кондиционер.

Так я в итоге и не пошла на Обсессию, дождалась, пока она выйдет на стриминге.

А сейчас открываю сайт кинотеатра и вижу прямо на главной:

— На улице невозможно находиться, поэтому предлагаем вам провести время в наших кинозалах с мощными кондиционерами. У нас идеальная температура, дует прохладный ветерок, можно взять попкорн и приятно провести время. И еще мы в этих залах показываем фильмы. Некоторые прям неплохие, сможете заодно их посмотреть.

Видимо, маркетологи тоже гадали, почему никто не идет в кино. Разобрались и теперь ведут просветительскую работу.

Искала, куда сломанную электронику выбросить, нашла рядом с домом пункт приема всего. Зеленый пункт называется. Туда можно сдавать то, для чего на улице мусорных баков нет, типа батареек и прочих лампочек.

Читаю отзывы. Пишут:

— Очень удобный пункт, я туда отношу масло, оставшееся после жарки.

Господи, думаю, кто-то действительно сдает масло в специальный пункт, бывают же ответственные люди (что за тема с маслом, я как-то вот тут объясняла).

Читаю дальше:

— Мне раньше нравился этот пункт, но теперь у меня появились вопросы. Я туда сдала сломанный телефон на утилизацию. Спустя неделю мне пришел алерт, что телефон включился и находится в Марокко.

А у меня теперь появился вопрос, что они делают с маслом.

⚡️Срочные новости из Барселоны

Обещанное полное (почти) солнечное затмение успешно состоялось и было ровно таким, каким я его себе представляла. Словно закат и рассвет произошли за несколько минут.

Стало так темно, будто солнце зашло, секунд тридцать была ночь, а потом резко начало светлеть так, будто начался рассвет. От произошедшего прифигел даже соседский котяра, который не разобрался, что происходит, и ему пора охотиться или еще не пора.

Арендовала ячейку на складе в Барселоне, в которой будут лежать мои вещи, пока я определяюсь: я люблю север и живу там (в Барселоне кукарачи одни и сплошной грабеж), или я люблю Барселону и живу тут (на севере дожди одни и сплошное уныние).

Вещей у меня немного, их вполне можно было оставить у друзей. Но я месяц об этом думала и поняла, что секретную ячейку на секретном складе я люблю больше, чем 40 евро в месяц.

Мне кажется, мировой кинематограф виноват в том, что я такая бедная.

Просто представьте: у меня теперь есть тайный склад, арендованный анонимно. Я могу прийти туда в любое время и забрать оттуда что-нибудь очень важное. Или просто там спрятаться, пока меня разыскивают британская разведка, испанская королевская гвардия и люди Пабло. С их точки зрения, если я сбежала через форточку босиком без денег и документов, то далеко уйти я не могла, но о моем складе они ничего не знают.

Для полного счастья в секретной ячейке должны лежать мои парики, паспорта на чужие имена и чемодан евро наличными, но к сожалению, чемодана евро у меня нет. Потому что деньги я потратила на аренду секретной ячейки. Говорю же — во всем виноват мировой кинематограф.

Летела тут в самолете, попала в турбулентность и вспомнила историю.

Лет десять уже назад — какой кошмар — я путешествовала по Непалу, и надо было мне вернуться из преданнапурнья в Катманду. Автобус — это часов двенадцать по серпантину, поскольку там Гималаи. Но к счастью можно долететь на самолете за двадцать минут.

Самолеты в Непале считаются одними из самых опасных в мире. Это такие маршрутки на 6-9 мест. Обычно пилот — владелец авиакомпании, он же бортпроводник, он же проверяет билеты на стойке регистрации. В самолете ты сидишь за спиной у пилота и смотришь в лобовое стекло, это плюс. Подняться выше Гималаев такой самолет не может, поэтому он разгоняется, взлетает, летит прямо на горы и начинает лавировать в ущельях. Разбиваются эти самолеты регулярно, это минус.

В общем, я купила билет на ресепшне отеля — администратор сверился с амбарной книгой, позвонил пилоту и спросил, есть ли места. На следующий день я пришла в аэропорт и увидела самолет. Это куча ржавого металлалома времен Первой Мировой. Выглядит оно так, будто садится внутрь ни в коем случае не следует, но мы сели. Нас было шесть человек.

Пилот завел самолет, и в салон сразу начал валить черный дым. Я на секунду испытала облегчение — подумала, что оно сломалось, и нас всех сейчас выгонят, но пилот порулил на взлетную полосу.

Валит дым. Грохот такой, будто мы уже разбились. Оно разгоняется все сильнее и вот-вот взлетит. Все сидят белые. Я думаю, что нужно было сообщения друзьям написать до взлета, попрощаться как-то, теперь уже поздно. Еще думаю, что тело мое будет красиво лежать с красивым видом на Гималаи.

И тут с сиденья впереди оборачивается американец и кричит:

— Я просто! Хочу! Напомнить! Что Иисус любит нас всех!

Каждый раз его вспоминаю, когда попадаю в турбулентность. Человек одной фразой навсегда вошел в мою личную историю.

В стоматологию пришла, уже расплачиваюсь, и тут заходит парень и говорит:

— Здрасте, а я вот в другой клинике лечил зубы и мне там дали маленький пробник пасты. А у вас нет пробников пасты? У меня просто самолет через три часа, пробник бы пригодился.

Администратор такая:

— Да, есть.

Достает из ящика пробник и дает парню. Тот делает пару фотографий клиники и уходит, пообещав оставить отзыв на картах. Я говорю:

— Это ваш клиент?

— Нет, — говорит администратор, — впервые его вижу. Да к нам часто заходят так, я уже не удивляюсь. На меня босс ругается, что я всем даю пробники, но если отказать, то мы будем спорить сорок минут, а потом он еще одну звезду на картах поставит и кому это надо. Я знаю, что у таких людей чес: они заходят в салоны красоты за пробниками шампуня, в стоматологии за пастой и так далее, по улице прошел — косметичку собрал.

Также я вчера узнала, что оказывается миграционка бесплатно консультирует нелегалов на предмет, как бы им легализоваться. То есть: если ты нелегально живешь в Испании, ты можешь придти в миграционку и рассказать, мол, такая ситуация — я нелегал, и они будут за тебя придумывать, на каком бы основании тебе получить документы и что именно написать в слезном письме, объясняющем твою ситуацию.

Чем дольше я живу в Испании, тем сильнее подозреваю, что живу я тут как-то неправильно.

На стрижку пришла, впервые увидела мою парикмахершу в топе без рукавов и обнаружила, что у нее на предплечье набита татуировка с матрешкой. Моя мастер — американка.

— Ничего себе, — говорю я.

— Да, — говорит, — это matreshka. Мой лучший друг — русский. Я сделала ее в честь него, хотела показать, как сильно я его люблю.

По-моему, это очень трогательно. Я сразу стала прикидывать, как бы мне убедить турецкую коллегу, что мы в России постоянно набиваем татуировки в честь друзей, если нет татуировки — это и не дружба вовсе.

Турецкая коллега обожает делать широкие жесты, причем так, чтобы заметили все. Березка на всю ногу идеально соответствует обоим критериям.

Тут мимо проходит другая мастер, и я вижу, что у нее тоже татуировка с матрешкой. Другая мастер — испанка.

— А это… — говорю я.

— А это наглый плагиат, — поясняет моя мастер. — Она на мою татуировку посмотрела и такую же себе набила. Я была крайне возмущена.

Надеюсь, и ее татуировку кто-нибудь сплагиатит, и вскоре все барселонцы будут ходить с набитыми матрешками. Кроме русских, те будут ходить с охуевшими лицами.

А испанские подкасты я стала регулярно слушать, потому что бросила школу испанского. А ее я бросила, потому что у нас сменился препод (в четвертый раз) и новая преподша мне не понравилась вообще.

Она оказалась из этих. Которые за все хорошее и высокие моральные стандарты. Молодая прогрессивная испанка. Наша группа тоже относила себя к молодым и прогрессивным, но она отнесла нас всех обратно. Первым делом она запретила нам шутить.

Американец говорит корейцу:

— В смысле ты не силен в математике? Я был уверен, что ты азиат.

И она тут же читает лекцию на тему этичного и неэтичного общения.

Потом выяснилось, что расистские шутки недопустимы даже, если представителей данной расы среди нас нет. То есть минус половина шуток. Потом — что про геноцид шутить нельзя, потому что это несмешно. Хотя смешно было всем, кроме нее. Потом выяснилось, что нельзя шутить про наркоманов, потому что наркомания — это болезнь. Темы для шуток закончились вообще.

От духоты в классе сдохли даже комары. Ну, от духоты и плохо работающего кондиционера, комарам в жару тоже тяжело, про это даже в новостях писали.

Так я бросила испанский. Последствия сохраняются до сих пор: когда я вижу испанские мемы, у меня в голове звучит ее голос, объясняющий, что так шутить в приличном обществе нельзя.

Например, сейчас в связи в ситуацией в Сеуте интернет заполнен мемами в стиле “Отличные новости: мой телефон вернулся в Испанию”. Потому что в 99% случаев, когда у кого-то воруют на улице телефон, уже на следующий день он по геолокации определяется в Марокко. Я вижу мем, смеюсь и у меня сразу в голове начинает полиция нравов гундосить ее голосом.

Итого меня травмировал человек, который топит за нетравматичное общение. А вывод из этой истории такой, что люди в белом пальто из комментариев Фейсбука действительно существуют. Я раньше думала, что они чисто виртуальные, их порождает интернет.

За завтраком слушала подкаст на испанском. Я готовила, поэтому прослушала начало и внезапно включилась, когда аргентинка начала рассказывать, что она обожает северные страны.

— Там потрясающая природа, — сказала она. — И совсем другие люди. Они прямые, мы любим обходить острые углы, а они прямо в лоб все говорят.

Да, это да, подумала я, все так.

— Но при этом люди там гораздо теплее, — сказала она. — Ко мне нигде так хорошо не относились, как на севере.

Тут я удивилась раз.

— А какая там вкусная еда! — добавила она.

Тут я удивилась два.

Странностей становилось все больше, дальше выяснилось, что север знаменит великолепным культурным наследием. Появилось ощущение, что мы с ней были в разных северных странах. Ближе к концу подкаста все встало на свои места. Аргентинка называет “нордическими странами” Мексику и Колумбию.

Интернет опять завалило стонами на тему дескать нам, несчастным и дискриминируемым россиянам, нужно собрать миллион бумажек, чтобы попасть в Европу, а эти все — марокканцы и другие африканцы — просто шныряют через границу.

Сразу скажу: у меня много вопросов к европейской политике. Меня злит, что я плачу конские налоги, а затем привязываю телефон к сумке, чтобы его не спиздили. Меня злит, когда Германия отказывает в ВНЖ политическим беженцам из России. Меня злит, когда я вижу, что мои социальные выплаты раздают в качестве пособий какому-то сброду. Со мной лучше даже не начинать обсуждать проблему окупасов в Испании.

Но чего я вообще не могу понять, так это зависти к нелегальным мигрантам.

Стать нелегалом очень просто:

1. Приплываешь на лодке в Европу. По дороге многие тонут, многих кидают, многих пограничники отлавливают и возвращают обратно, стоит это десятки тысяч евро за одну попытку, но человека, мечтающего жить как африканский нелегал, такие мелочи не должны останавливать.

2. Или есть лакшери-вариант для белых: получаешь шенген, приезжаешь и не уезжаешь.

3. Ты нелегал, наслаждайся.

Полиции абсолютно все равно, какой цвет кожи и паспорта у нелегала. Законы одинаковые для всех, лодки из Африки плавают круглосуточно.

В чем проблема-то?

А, точно, проблема в том, что наш россиянин не согласен работать за наличные на Ахмеда и жить вшестером в комнате без окна. А еще наш россиянин не согласен в этой комнате плодиться как кролик, чтобы получать пособия на детей.

Россиянин хочет жить как обеспеченный европеец, а не как африканский нелегал. Но к сожалению, для такой жизни нужно было родиться в обеспеченной европейской семье. Если с этим что-то пошло не так, то теперь приходится получать ВНЖ, собирать миллион бумажек, платить конские налоги и далее по списку. И россиянам, и американцам, и балканцам, и азиатам, и всем остальным.

Обеспеченным европейцем так стать все равно довольно сложно, но европейским средним классом так можно стать вполне. И нет, африканские нелегалы не живут как европейский средний класс.