Ле Карре Мажик

Случаи, когда профессиональный клуб оказывался под угрозой суда из-за нарушения имиджевых прав, редки, но были и такие. Самый вопиющий случился с «Нимом» в конце прошлого десятилетия.

Немного истории для начала, она здесь играет огромную роль. Уходит корнями аж в 31 год до нашей эры. Именно тогда, после победы над союзом Клеопатры и Марка Антония в битве при Акциуме, Октавиан приказал отчеканить монету в честь этого события. На обратной стороне изобразили крокодила, прикованного цепью к пальме, символ покорения Египта Римом. Спустя почти полторы тысячи лет, в 1536 году, консулы Нима попросили у Франциска I разрешения использовать этот древнеримский символ как официальный герб города и получили его.

Спустя ещё четыре века, в 1933 году, появилась компания Lacoste, созданная Рене Лакостом. В качестве логотипа он тоже выбрал крокодила. Теперь понимаете, к чему идёт вся эта история?

Развязка наступила в 2019 году, когда в Lacoste решили, что городской символ небольшого городка нарушает их имиджевые права, а значит пора разобраться с этим. Клуб «Ним», чьей исторической эмблемой и маскотом всегда был именно этот крокодил, тоже попал под раздачу.

Самое интересное здесь тайминг: в 2018 году «Ним» как раз получил повышение в Лигу 1 и резко усилил визуальную ставку на крокодила. На домашней форме появилась голова крокодила в нижней части футболки, а позже Puma добавила на все комплекты чешуйки, имитирующие спину рептилии.

Именно на фоне этой кампании модный дом и опубликовал заявление, обвинив город и клуб в чрезмерном использовании крокодила, который компания считает своей интеллектуальной собственностью. Действительно, обнаглели, используя официальный герб города почти пятисотлетней давности и лишая тем самым небольшую компанию многомиллионной прибыли.

История закончилась, даже толком не начавшись: стороны пришли к соглашению и разошлись, до реального иска дело так и не дошло. Но осадочек остался. И возможно, эта история сыграла свою роль в том, что «Ним» уже более семи лет продолжает планомерное падение, осев сейчас в четвёртом дивизионе. Кто знает...

@lecarremagique

Почему у Франции такая мощная скаутская сеть в Африке?

Кто-то скажет, дело в языке: половина Африки говорит по-французски. Кто-то укажет на стиль французского чемпионата, где ценят физику и скорость. Но главная причина в другом: интерес к африканским игрокам это прежде всего юридическая лазейка, и клубы пользуются ей охотно.

По регламенту LFP клубы Лиги 1 могут держать в заявке не больше четырёх игроков без паспорта ЕС. Но если посмотреть на состав любого клуба, неевропейцев на поле в разы больше. Это не нарушение правил, а результат необычного правового механизма, сложившегося из трудового права ЕС, постколониальных торговых соглашений и решений французских судов. Причём окончательную форму он получил благодаря делу одной польской баскетболистки. Но обо всём по порядку.

Всё началось с того, что в 2000 году ЕС подписал в Котону (Бенин) соглашение о партнёрстве с 78 странами Африки, Карибского бассейна и Тихого океана. Ключевой пункт запрещал дискриминацию работников из этих стран, легально трудоустроенных в ЕС.

Первый же реальный прецедент случился именно по смежному соглашению. В конце 2002 года Государственный совет Франции вынес решение по делу Лилии Малай, польской баскетболистки, которую отказывались регистрировать из-за лимита на игроков не из ЕС. Суд встал на её сторону: раз в соглашении ЕС с Польшей есть пункт о недискриминации в сфере труда, национальный лимит к ней применять нельзя. Полгода спустя Европейский суд сделал похожий вывод по делу словацкого гандболиста Кольпака, с которым немецкий клуб расторг контракт из-за лимита на легионеров.

Вместе эти два решения и закрепили принцип: спортсмены из стран с соглашением о сотрудничестве с ЕС не подпадают под национальные лимиты на легионеров. Позже тот же принцип распространили на страны, подписавшие Котону. Так вся конструкция замкнулась на Африке.

Именно тогда начался настоящий бум. Молодые африканские таланты не создают рисков с точки зрения лимита: французский клуб может подписать сразу нескольких игроков из африканских академий, вообще не думая об ограничениях. А драгоценные слоты для игроков не из ЕС достаются звёздам, в основном из Южной Америки.

Но одной юридической лазейки было бы мало, если бы не остальные факторы, которые сделали Африку особенно удобным направлением именно для Франции. Молодым африканским игрокам переезд во Францию даётся легче: нет языкового барьера, знакомая культурная среда, большие диаспоры в городах. У Франции давно налажена система скаутинга и партнёрских академий, а у многих клубов есть эксклюзивные права на выкуп лучших воспитанников.

Логично спросить: а почему другие чемпионаты не пользуются этой лазейкой так активно? У каждого свои сдерживающие факторы. В Англии молодые африканские игроки исторически не могли попасть в страну из-за строгих правил рабочей визы. В Испании клубы больше ориентируются на Южную Америку, откуда легче натурализовать игроков. В Италии сложная бюрократия с регистрацией отпугивает многие клубы. В Германии лимита на иностранцев вообще нет, но немецкие клубы исторически тяготеют к Восточной Европе, Японии и США.

Получается, что доминирование Франции на африканском рынке это не культурное совпадение, а следствие точного правового расчёта. Судебная лазейка позволила обходить лимит, язык и академии снизили издержки, а южноамериканский рынок остался для тех, за кого приходится платить редким слотом в заявке. Пока эта конструкция существует, Франция будет оставаться главным перевалочным пунктом для африканского футбола в Европе.

@lecarremagique

В 1970-х главной силой во Франции был «Сент-Этьен», который доминировал внутри страны и неплохо выступал в Европе. Пик наступил в 1976 году, когда команда дошла до финала Кубка европейских чемпионов.

По всем раскладам «стефануа» должны были обыграть «Баварию». Но столкнулись, пожалуй, с самым странным препятствием в истории футбола, и дело было не в мастерстве соперника, а в сущей мелочи.

Матч проходил в Глазго, на «Хэмпден Парк», где упрямые шотландцы всё ещё ставили старые квадратные деревянные ворота вместо привычных круглых металлических. Именно эта деталь и решила исход финала.

В первом тайме «стефануа» жёстко насели на ворота немцев. Кульминация наступила, когда сначала Доминик Батне мощнейшим ударом с 25 метров пробил точно в перекладину, а спустя пару минут Жак Сантини головой снова её тряхнул. И каждый раз мяч из-за плоской грани деревянных ворот отскакивал обратно в поле, а не залетал в сетку.

«Бавария» выстояла, забила единственный гол со штрафного во втором тайме и забрала трофей себе.

С тех пор фраза «les poteaux carrés», квадратные штанги, навсегда вошла во французский футбольный фольклор. Французы до сих пор уверены: будь штанги круглыми, оба мяча влетели бы в сетку. И эта легенда так прижилась, что в 2013 году музей «Сент-Этьена» выкупил те самые штанги из Шотландии за 20 тысяч евро и сделал их главной реликвией клуба.

@lecarremagique

Все знают имя Жюля Риме, человека, который стоял у истоков ФИФА и стал отцом чемпионата мира. До 1970 года главный футбольный трофей планеты носил его имя.

Но нас интересует другая часть его биографии, куда менее известная. А именно «Ред Стар».

В 1897 году 23-летний Риме сидел с друзьями в парижском кафе и решил основательно заняться спортом. Так появился один из самых старых и необычных клубов Франции, обладающий культовым статусом, на который есть сразу несколько причин.

Во-первых, Риме был убеждённым гуманистом. «Ред Стар» создавался не ради больших побед, а для просвещения рабочего класса: при клубе работали литературные кружки, проводились вечера поэзии и музыки, а футбол был лишь частью большой идеи.

Во-вторых, показательна история самой эмблемы. Вопреки расхожему мнению, клуб не имеет никакого отношения к коммунизму: название и логотип предложила английская гувернантка, работавшая у одного из основателей. Она вдохновилась эмблемой судоходной компании Red Star Line, чьи пароходы перевозили эмигрантов из Европы в Америку.

В-третьих, всё это вместе и превратило «Ред Стар» в главный оплот андерграунда для французских любителей футбола. Пока «ПСЖ» и «Париж», другие столичные клубы, скупают звёзд и привлекают владельцев-миллиардеров, «Ред Стар» остаётся символом контркультуры: клуб с корнями в движении Сопротивления времён Второй мировой, верными левыми фанатами и ламповым стадионом «Стад де Пари».

И в этом весь парадокс. Пока ФИФА строит свою футбольную империю, являя собой худшее, что есть в современном футболе, клуб её отца-основателя всё так же живёт своей аутентичной жизнью в нижних дивизионах. Почти 130 лет, и ни шагу в сторону от первоначальной идеи.

@lecarremagique

Мало кто знает, но по регламенту Французской федерации футбола ни один профессиональный клуб страны не имеет права нанимать тренера старше 65 лет.

«Да что ты вообще несёшь?» — сразу скажут те, кто вспомнит, как «Нант» только в этом году взял Вахида Халилходжича, которому на тот момент было 73 года. Но тут есть нюанс: на краткосрочные контракты это правило не распространяется, только на долгосрочные.

Закреплено оно в Статье 655 Хартии профессионального футбола, принятой LFP и FFF, а причина его появления вполне банальная: особенности французского трудового законодательства. Национальный союз футбольных тренеров (UNECATEF) настаивает на том, чтобы тренерская профессия подчинялась общим трудовым нормам страны. По их логике, 65 лет означает автоматический выход на пенсию, освобождая место для молодых наставников с только что полученными лицензиями.

За этим стоит и вполне конкретный страх: никто не хочет повторения ситуации, когда авторитетный ветеран вроде Ги Ру десятилетиями занимает кресло, не давая другим даже попробоваться. Плюс это ещё и способ ограничить приток иностранных тренеров-ветеранов.

Впрочем, правило не железобетонное. Единственное громкое исключение за последние годы: «Нант» в 2017 году оспорил решение и получил официальное разрешение взять на работу Клаудио Раньери.

И вот здесь начинается главная ирония всей этой истории. Большинство футбольных юристов признают: если бы какой-нибудь клуб довёл дело до Европейского суда, правило отменили бы как дискриминацию по возрасту. Поэтому LFP предпочитает не доводить до суда и тихо выдаёт специальные разрешения, лишь бы не ломать всю систему целиком.

Типичная французская бюрократия, в общем.

@lecarremagique

Все знают, что цвета сборной Франции это синий и белый. Но однажды команде пришлось выйти на поле в зелёно-белую полоску. На чемпионате мира.

1978 год, Аргентина. Франция должна была сыграть против Венгрии в Мар-дель-Плата. Обе команды уже потеряли шансы на выход из группы, но впереди был матч престижа. И настоящий логистический кошмар.

Французы думали, что венгры выйдут в своей основной красной форме, поэтому взяли белую. Венгры были уверены, что Франция сыграет в синем, и тоже привезли белую. За 40 минут до стартового свистка обе команды зашли в раздевалки и обнаружили проблему. Запасных комплектов ни у кого не было.

Начало матча отложили. Телевизионные продюсеры паниковали: чёрно-белые телевизоры тогда ещё были широко распространены, и ФИФА строго требовала контраста форм. Решение нашлось неожиданное: местную полицию отправили прямо в город на поиски хоть каких-нибудь футболок.

На выручку пришёл любительский клуб «Атлетико Кимберли», одолживший свою зелёно-белую полосатую форму. Но это ещё не всё. Номера на чужих футболках не совпадали с официальной заявкой ФИФА, поэтому французским звёздам вроде Платини пришлось выйти на поле под случайными номерами.

Несмотря на весь этот сюрреалистичный хаос, Франция выдала отличный матч и победила 3:1. Что интересно, французы были не первыми, кто вышел в клубной форме на полях чемпионата мира. Но стали первыми, кто в ней победил.

@lecarremagique

Краткая история французских диктатур за последние 50 лет.

Мишель Платини
Король без короны, зато с монополией на штрафные. Главный тренер Мишель Идальго правил чисто на бумаге, по факту работая пресс-секретарём при дворе Его Величества. Платини одним взглядом говорил федерации «non», и та послушно отвечала: «Oui, monsieur».

Эрик Кантона
Диктатор с характером вулкана, способный устроить военный переворот прямо посреди пресс-конференции. Свергли быстро. Обложили международными банами. Легенда живёт до сих пор, а поднятый воротник так и остался символом несостоявшейся монархии.

Зинадин Зидан
Самый тихий тиран в истории. Никогда не кричал, не размахивал руками. Просто молчал в центре поля, а вселенная сама подстраивалась под его орбиту.

Дидьше Дешам и Марсель Десайи
Классический дуумвират: один рулил полузащитой с лицом строгого военачальника, другой держал оборону так, что через неё не проскочила бы даже налоговая. Хунта мирно трансформировалась в монархию, Дешам прибрал к рукам тренерский мостик и окопался там на долгие годы, выстроив режим такой стабильности, что Брежнев бы обзавидовался.

Патрик Виейра
Ростом как Эйфелева башня, взглядом как у пограничника, который точно знает, что у тебя в чемодане контрабанда. Глава тайной полиции центра поля. Выжигал оппозицию на дальних подступах, а кто прорывался, быстро узнавал, что такое жёсткие санкции.

Тьерри Анри
Абсолютная диктатура мягкой силы. Культ личности без явных угроз, зато с полным контролем над рекламой йогуртов и телефонной связи. Вся экономика в атаке строилась вокруг него, как план вокруг единственного завода в стране: не забил Тьерри, сборная объявляет дефолт.

Килиан Мбаппе
Et voilà, финал эволюции французского абсолютизма. Первый диктатор эпохи цифрового тоталитаризма, с карманным силовым блоком в твиттере и погонялом в честь африканского генералиссимуса. Тут метафора закончилась и начался реальный политический строй: с преследованием инакомыслящих в соцсетях и капитанскими повязками, которые отбирают силой прямо на глазах у арбитра.

@lecarremagique

Первый гол в истории чемпионата мира забил француз. Многие этого не знают.

Его звали Люсьен Лоран. Летом 1930 года обычный рабочий с французского завода поднялся на борт океанского лайнера SS Conte Verde и отправился в Уругвай на совершенно новый, экспериментальный турнир. Отпуск он взял за свои деньги, федерация покрывала лишь базовые расходы.

Многие сборные, включая Англию, Германию и Италию, от участия отказались, посчитав турнир логистическим кошмаром. Франция приглашение приняла.

13 июля 1930 года французы вышли на поле против Мексики в матче открытия. История свершилась на 19-й минуте: вингер Эрнест Либерати навесил в штрафную, и Лоран с лёта отправил мяч в сетку. Первый гол в истории чемпионатов мира. Матч завершился победой французов 4:1.

«Когда я забил, я почувствовал обычную, простую радость», вспоминал он позже. «Мы даже не осознали, что творим историю».

Исторический след Лорана чуть не затерялся во времени. Во Второй мировой он попал в плен и провёл три года в концлагерях. Пока его не было, дом разграбили, а футболку с того матча украли.

Он пережил войну и успел застать времена, когда чемпионат мира превратился в главное спортивное событие планеты. В 2005 году Лоран умер последним из участников той сборной. Человек, который в буквальном смысле дал старт глобальному феномену.

@lecarremagique

Дешевая копия:

Неповторимый оригинал:

@lecarremagique

В финале Кубка Франции 1967 года произошёл один из самых забавных случаев в истории французского футбола.

Тогда, в юбилейном, 50-м финале Кубка встретились «Лион» и «Сошо». В концовке матча «Лион» из последних сил удерживал минимальное преимущество в счёте. Чтобы потянуть время, полузащитник клуба Эктор Майзон мощным ударом запустил мяч на трибуну.

Мяч полетел прямо в правительственную ложу, где за игрой наблюдал президент Франции Шарль Де Голль.

К восторгу и удивлению публики, 76-летний президент поймал мяч обеими руками и бросил его обратно на поле. А возвращая мяч, он якобы произнёс фразу, которая потом стала крылатой: «В этой стране мне действительно всё приходится делать самому». С тех пор она намертво закрепилась за его образом.

«Лион» в итоге забил ещё один гол и выиграл финал со счётом 3:1. А улыбающийся Де Голль во время церемонии награждения нарушил строгий протокол и тепло обнял капитанов обеих команд.

@lecarremagique

Один из самых необычных фактов во французском футболе связан с Кубком Франции.

В этом турнире действует правило, аналогов которому нет ни в одной другой крупной лиге мира. Называется оно «системой единой нумерации и обязательных спонсоров». Звучит скучно, но на деле всё очень интересно.

Начиная с ранних стадий и вплоть до финала клубы не могут играть в своей привычной форме. Никаких индивидуальных номеров из чемпионата. Стартовый состав выходит с номерами от 1 до 11, запасные получают с 12 по 18. Они распределяются строго по позициям, поэтому звёздный игрок может легко оказаться под непривычным номером. Всё зависит от того, куда его поставил тренер на поле.

Со спонсорами та же история. Клубы обязаны размещать логотипы официальных партнёров самого Кубка, обычно это Crédit Agricole или Intermarché. Fly Emirates и прочие на эти матчи просто исчезают. Комплекты формы предоставляет сама Федерация, поэтому «ПСЖ» и любительский клуб из провинции выходят в абсолютно одинаковых по шаблону футболках, которые отличаются только базовым цветом.

Зачем это всё? Кубок Франции — самый массовый футбольный турнир на планете. В нём участвует более восьми тысяч команд, включая любителей из региональных лиг и клубы из заморских территорий. Федерация таким образом хочет сохранить дух равенства и уравнять шансы с самого старта.

В этом и есть романтика французского футбола. Когда любительский клуб из глубинки выходит против команды Лиги 1, визуально они выглядят одинаково. Имеет значение только футбол. И как показывают последние розыгрыши, с подобным подходом сенсаций случалось немало.

@lecarremagique

UNFP огласила своих победителей, и мнений по этому поводу хватает. Поэтому авторы телеграм-каналов про французский футбол вместе с командой Okko взяли дело в свои руки. Наш список, наши правила.

Лучший голкипер: Эрве Коффи («Анже»)

116 сейвов, +10,74 предотвращённых голов, 10 сухих матчей. За этими цифрами стоит один человек, который весь сезон в буквальном смысле держал «Анже» на плаву. Коффи отражал в среднем по 4 удара за игру, делал это под постоянным давлением и в итоге заканчивает сезон с показателем в 76,8% отражённых ударов. Лучший вратарь лиги, без вариантов.

Лучший защитник: Маттье Юдоль («Ланс»)

7 ассистов с позиции левого защитника. Просто вдумайтесь в эту цифру. Юдоль весь сезон был двигателем «Ланса»: надёжен сзади, опасен впереди, точен в кроссах. Не просто закрывал свою зону, а постоянно создавал моменты там, где их никто не ждал. «Ланс» заканчивает сезон с второй лучшей защитой в чемпионате, и без Маттье эта цифра выглядела бы иначе.

Лучший полузащитник: Адриен Томассон («Ланс»)

9 ассистов, 79 созданных моментов и 139 оборонительных действий за сезон. Томассон из тех игроков, которых не всегда замечаешь, но без которых всё рассыпается. Пашет в обороне, созидает впереди, задаёт темп, и так весь сезон, без пауз. По количеству созданных моментов он обходит более именитых ребят из «ПСЖ», и это, пожалуй, лучшая характеристика того, что он сделал в этом сезоне.

Лучший нападающий: Эстебан Леполь («Ренн»)

19 голов при xG около 15. Леполь не просто забивал, он забивал тогда, когда это было нужно, в том числе в важнейших матчах последних недель. Перекрыть свой xG на четыре-пять голов — это не везение, это класс. В прошлом сезоне его называли сенсацией из «Анже». Теперь он полноценная звезда чемпионата.

Лучший тренер: Пьер Саж («Ланс»)

Первый сезон в клубе и сразу второе место в Лиге 1. 67 очков в 32 матчах, одна из лучших оборон чемпионата, новички вписались с первых туров. Саж с самого начала выстроил команду с характером, которая не сыпалась в трудные моменты и брала своё в ключевых матчах. Для дебютного сезона это просто отличный результат.

Лучший молодой игрок: Валентин Барко («Страсбур»)

9 ассистов и 3 гола в роли центрального полузащитника, лидерство по созданным моментам в клубе. Барко в ещё в прошлом сезоне сменил позицию и не просто не потерял уровень, а стал главным созидателем «Страсбура». В его возрасте так управлять игрой умеют единицы. Лига 1 для него уже тесновата, и переход в состав старшего брата BlueCo этим летом — логичный следующий шаг.

Лучший игрок: Витинья («ПСЖ»)

93,9% точности передач, 8 ассистов, 34 созданных момента и 130 возвратов владения. За этими цифрами стоит игрок, без которого «ПСЖ» просто не работает так, как должен. Витинья — это мозг и сердце команды в одном флаконе: он управляет темпом, находит передачи в немыслимых ситуациях и при этом не вылезает из оборонительной работы. Созидает как плеймейкер, пашет как опорник. Таких игроков в лиге больше нет.

Французские клубы исторически крайне редко побеждали в Мюнхене. Настолько редко, что в этом списке рядом с «ПСЖ», «Бордо» и «Лионом» затесался даже «Руан», который сегодня прозябает в Насьонале, третьем дивизионе французского футбола.

Случилось это в сезоне 1963/64, в рамках Кубка Раппана, предшественника Кубка Интертото. Скромный нормандский клуб разобрался с «Баварией» сначала в Мюнхене (3:2), а потом добил дома (4:2).

Следующими баварский бастион штурмовали уже звёзды покрупнее. «ПСЖ» в сезоне 1994/95 прошёлся по «Баварии» катком в групповом этапе Лиги чемпионов: 2:0 и 2:1. Потом, в сезоне 2009/10, то же самое проделал «Бордо»: 2:1 и 2:0.

Во всех трёх случаях схема одна: французский клуб дважды обыгрывал «Баварию» в рамках одного сезона, и дома, и на её поле.

«Лион» был близок к тому, чтобы попасть в этот список в сезоне 2003/04 в рамках того же группового этапа: команда победила в Мюнхене (2:1), но дома довольствовалась лишь ничьей (1:1).

И вот сегодня «ПСЖ» получает шанс стать первым французским клубом, которому удалось провернуть этот фокус дважды в истории, в двух разных розыгрышах.

@lecarremagique

Ничья против «Ланса» гарантировала «Бресту» восьмой сезон в высшем дивизионе подряд, чего с «пиратами» до этого ни разу не случалось в истории.​​​​​​​​​​​​​​​​

@lecarremagique

В современном футболе каждое слово игрока, тренера или президента сначала проверяют специальные люди, чтобы никто не ляпнул лишнего. Французский футбол 70-х жил иначе. Почти без правил. И именно поэтому у нас есть такие истории, как эта.

В одном из домашних матчей «Ле-Мана» президент клуба Жерар Курсоль так разозлился на судью, что не смог просто сидеть на месте. Он не стал ждать финального свистка, не позвонил в федерацию, не написал жалобу. Он просто встал и пошел в дикторскую рубку.

Дальше лучше. В один момент, по всему стадиону вместо голоса диктора зазвучал президент. В прямом эфире он разбирал каждое решение судьи и звал трибуны поддержать его. Длилось это недолго: арбитр быстро объяснил, что игра не продолжится, пока президент не уйдет из рубки.

Но дело не только в самой истории. Она хорошо показывает, как был устроен французский футбол той эпохи. Клубы жили на городские деньги, но президенты вели себя так, будто это их личная собственность. А раз за такие выходки почти ничего не было (штраф на бумаге и забыли), то и желающих повторить хватало.

LFP отреагировала серьезно. Использование стадионного микрофона против арбитра повлекло разбирательства и новые правила: официальным лицам такое запретили, а клубам за нарушение грозили технические поражения.

Вот такие были времена. Не то что сейчас, когда президент максимум напишет злой пост в твиттере.

@lecarremagique

В 2004 году «Шатору» из скромного городка на 40 тысяч человек сделал то, о чём маленькие клубы могут только мечтать: попал в еврокубки, даже не играя в высшем дивизионе. Как такое вообще возможно?

Оказывается, бывало, и не раз. «Генгам» сделал то же самое в 2009-м, выиграв Кубок Франции из второго дивизиона. В Англии «Уиган» и «Бирмингем» брали кубок уже после вылета из АПЛ. У немецкой «Алемании» в 2005-м история была точь-в-точь как у «Шатору».

Всё из-за одного правила, которое существовало до 2015 года. Если победитель кубка уже попал в Лигу чемпионов, его место в Кубке УЕФА отходило другому финалисту. Иногда этим финалистом оказывался клуб из низшего дивизиона. Сейчас такого уже не происходит: УЕФА решило, что место должно уходить следующей команде из высшего дивизиона.

«Шатору» повезло. Из команд Лиги 1 на пути повстречался только «Монако» в четвертьфинале, а все остальные соперники были из их дивизиона или ниже. Но «ПСЖ» в финале всё равно не было просто: лишь один гол Паулеты во втором тайме принёс парижанам трофей.

Но их сопернику было всё равно. Их ждал первый еврокубок в истории. К сожалению, сказка быстро закончилась: «Брюгге» прошёл дальше со счётом 5:1 по итогам двух матчей квалификации. Но всё же дома «Шатору» держался достойно и свёл игру с бельгийцами вничью 1:1.

Спустя пару лет «Шатору» потонул в низших дивизионах, где остался до сих пор. Но те, кто болел за них тогда, запомнили эти два матча навсегда. Иногда один такой еврокубковый «поход» для маленького клуба значит больше, чем десять кубков для того, кто привык побеждать.

@lecarremagique

Когда в 1978 году «Бастия» вышла в финал Кубка УЕФА, президент клуба решил увековечить этот момент необычным способом, заказав фильм. Он пригласил Жака Тати — легендарного французского режиссёра и мастера комедии.

Тати никогда не снимал спортивных фильмов и подошёл к задаче по-своему. Происходящее на поле его не интересовало. Поэтому его фильм посвящен болельщикам корсиканского клуба, которые для него и были сердцем и душой футбола.

Вместо звёзд вроде Джонни Репа и Клода Папи героями фильма стали совсем другие люди. Пекарь, который от волнения разминал в руках воображаемое тесто. Полицейские у кромки поля с головами, синхронно следящими за мячом. Тысячи людей, укрывшихся от ливня обычной картонкой. Тот финал против «ПСВ» потом назовут «грязным» — за непролазную грязь и дождь, не прекращавшийся весь матч.

После съёмок Тати вернулся домой, но завершить монтаж так и не смог. Перфекционисту трудно работать с футбольным хаосом. Незаконченная плёнка осталась в его подвале и пролежала там больше двадцати лет после смерти режиссёра в 1982 году.

Всё это время фильм жил как миф среди фанатов «Бастии». Спасла его случайность. В начале 2000-х дочь Тати разбирала вещи в старом доме и наткнулась на плёнку. Та сохранилась отлично, её оцифровали и наконец выпустили под названием «Forza Bastia».

@lecarremagique

Никто никогда не задавался вопросом, почему во Франции все крупные города имеют лишь по одному клубу? В Лондоне можно просто перейти мост и уже оказаться у стадиона другой команды, в Милане два гиганта и вовсе делят одно поле на двоих, а в Марселе, Лионе или Бордо даже не думай: один город, один клуб, и всё тут.

Хотя так было не всегда. В 30-е и 40-е годы в каждом из этих городов царило настоящее разнообразие. Хочешь — поддерживай клуб простых рабочих. Хочешь — болей за аристократов, которым просто нечем заняться. Буквально вчера я писал историю про «Стад Брестуа», основанный священниками. Выбор был, и он был живым.

Всё начало меняться в 1943 году. Полковник Паскаль Пьяцца, отвечавший за спорт в правительстве Виши, провёл реформу: национализировал футбол, запретил профессиональный статус частным клубам и создал 16 региональных «федеральных команд». Это был первый удар по небольшим городским командам.

Второй удар нанесли деньги. В отличие от Англии или Испании, где клубы исторически были частными или членскими (сосьос), все французские клубы зависели от городских субсидий. Мэриям было просто невыгодно содержать две конкурирующие команды, и они начали принудительно их объединять.

Процесс облегчало ещё одно обстоятельство. Во французских городах не было такого жёсткого разделения клубов по классовому, религиозному или этническому признаку, как, например, в Южной Америке. Да, довоенное разнообразие существовало, но настоящих противостояний между разными слоями общества через футбол не было. Объединить фанатские базы оказалось проще, чем могло казаться.

Примеров слияний хватает. «Лилль» появился на свет в 1944 году путём объединения «Олимпик Лилль» и «Фива». «ПСЖ» родился из слияния «Пари» и «Стад Сен-Жермен». «Ницца» в 1990-х и вовсе поглотила сразу несколько мелких городских команд, чтобы консолидировать ресурсы.

Сегодня единственный город с двумя клубами в высшем дивизионе — это Париж. Появление проекта семьи Арно и концерна «Ред Булл» в «вышке» стало исключением из правил: ничего подобного за последние сорок с лишним лет не было. Всё это и объясняет, почему французский футбол живёт не городскими дерби, как в Англии, Испании, Германии или Италии, а региональными противостояниями — вроде «Ронского дерби» между «Лионом» и «Сент-Этьеном» — или идеологическими классико, как матчи «ПСЖ» и «Марселя». Накал есть, но природа у него другая.

@lecarremagique

Самое забавное несоответствие для меня в нынешнем французском футболе — это то, что клуб с прозвищем «пираты» основали... священники. Но обо всём по порядку.

В 1950-х в Бресте уже был свой клуб «АС Брест». Его поддерживали городские власти, и он представлял светскую часть города, поддерживаемой Республикой. Местным католическим церквям это не нравилось. У каждой была своя футбольная команда, которые по отдельности играли неплохо, но в одиночку никто из них не мог тягаться с главным клубом города.

Поэтому в один день руководители пяти католических спортивных сообществ решили забыть о своих старых разногласиях и объединиться. Так на свет появился клуб «Стад Брестуа», те самые «пираты», которые навели шороху в прошлом розыгрыше Лиге чемпионов. Не как местный спортивный проект, а чисто как желание священников бросить вызов светской части города.

Но тут возникает вполне логичный вопрос: причём здесь пираты?

Всё дело в самом городе. Брест — это суровый военный порт на самом краю Франции. Несколько веков назад здесь базировались настоящие морские разбойники, каперы, у которых было официальное королевское разрешение грабить вражеские корабли.

Поэтому когда «Стад Брестуа» пробился в высший дивизион, болельщики просто вспомнили это прошлое и примерили его на себя. Они почувствовали себя такими же дерзкими разбойниками от футбола, теми, кто выходит на поле, чтобы «ограбить» богатые клубы из центра страны.

Прозвище со временем прижилось и стало официальным. Основатели клуба были не против, ведь дух бунтарей и желание бросить вызов сильным мира сего вполне совпадали с тем, ради чего они вообще создавали клуб.

Вот и получился «Стад Брестуа», клуб с церковными корнями и пиратским характером. Звучит как полная противоположность. Но если вдуматься, и те и другие делали одно и то же: шли против системы.

@lecarremagique