Некоторое время назад я наткнулся на один (псевдо)анонимный телеграм-канал, посвященный негативной диалектике, квир-теории, лакановскому психоанализу и т.п. Канал очень интересный, я бы хотел прокомментировать. С точки зрения автора, правильной философией является негативная диалектика, отрицающая всякую возможность "снятия" и целого". Первична онтологическая негативность, отрицание, клинамен, ускользание и т.п. Любое целое, единое, отрицающее возможность различия и несовпадения является ложным и иллюзорным, скрывающим первородную бездну бытия, которая суть больше чем всё и меньше чем ничто одновременно.
Отсюда следует несколько принципиальных тезисов. Поскольку любое целое претендует на безальтернативность, то оно в конечном счете репрессивно. Лучшими друзьями репрессивного тоталитарного целого является государство, полиция, капитализм, гетеросексуальность. Соответственно, врагами целого и друзьями честного левого интеллектуала являются исключенные, угнетенные, нерепрезентированные, ЛГБТ, квир и т.д.
Дальше следует вопрос, что делать со всем этими ужасами бытия. С точки зрения автора, современная мысль, по крайней мере, в одном небольшом интеллектуальном сообществе, раскололась на два уклона, "левый" и "правый". Левый уклон купился на новый материализм, пульсирующую материю, новый витализм и превратился в апологию "этичного" поведения. С точки зрения автора канала, в этом есть много правильного, но новый витализм в конечном счете ничем не отличается от нового духа капитализма и апологии бесконечного потребления и продуктивности.
Правый уклон намного хуже. К нему относятся апологеты переизобретения абсолюта, критика теории малых дел и любители всемирной республики и/или империи. Я так подозреваю, критика адресована преимущественно русскому религиозному философу Сюткину и мне, плюс еще нескольким товарищам. Проблемы правого уклона, с точки зрения автора, заключаются в следующем. Правые уклонисты гипертрофируют значение идей, истин и т.п., за счёт этого оказывают агентами ложного единого. Сливаясь в галлюцинаторном экстазе с воображаемым абсолютом, единстве субстанции и субъекта, они игнорируют эмпирическую реальность. Претензия заключается в том, что слишком много рассуждая об онтологии, правые уклонисты оказываются просто аутистами, игнорирующими страдания и бедствия угнетенных, которым пофиг на заумные рассуждения, пока на них сбрасывают бомбы. Впрочем, эта претензия отчасти распространяется и на левых уклонистов, призывы деколонизировать леса и электростанции точно так же бессильны что либо изменить.
Что же делать в такой мрачной ситуации? Для этого нужно сделать следующие вещи, 1) признать собственное бессилие что либо изменить, 2) стараться опосредовать "этичный" лайфтайл и заумные рассуждения о вечных истинах, 3) быть немного добрее друг к другу. Ну и, наконец, дать право угнетенным артикулировать свои собственные проблемы, а также стараться осциллировать между крайностями.
Что я могу сказать. С тезисом про быть добрее я согласен без оговорок, в мире сейчас слишком много зла. Насчет остального требуется некоторое уточнение.
1) Автор делает экзистенциальный выбор в пользу негативной диалектики и принципиально апофатического способа мышления как нерепрессивного и как способного противостоять агентам целого, семье, государству и полиции. Бадью встречает Адорно. Я на самом деле в значительной степени согласен с такой онтологией, тем более, интеллектуальный исток общий, так сказать. Но есть один маленький нюанс, мы избавляемся от позитивной метафизики, от веры в вечные и неизменные константы, ну хорошо. С какой стати мы должны позитивную метафизику заменять негативной, с чего это вдруг одна метафизика лучше другой? В негативной картине мира, доведенной до логического конца, солидарность с кем бы то ни было является невозможной, потому что ничего стабильного и устойчивого нет. Наивная вера в объективные законы бытия ничем не лучше, конечно, но вопрос о солидарности и общем благе остается нерешенным.
Отсюда следует несколько принципиальных тезисов. Поскольку любое целое претендует на безальтернативность, то оно в конечном счете репрессивно. Лучшими друзьями репрессивного тоталитарного целого является государство, полиция, капитализм, гетеросексуальность. Соответственно, врагами целого и друзьями честного левого интеллектуала являются исключенные, угнетенные, нерепрезентированные, ЛГБТ, квир и т.д.
Дальше следует вопрос, что делать со всем этими ужасами бытия. С точки зрения автора, современная мысль, по крайней мере, в одном небольшом интеллектуальном сообществе, раскололась на два уклона, "левый" и "правый". Левый уклон купился на новый материализм, пульсирующую материю, новый витализм и превратился в апологию "этичного" поведения. С точки зрения автора канала, в этом есть много правильного, но новый витализм в конечном счете ничем не отличается от нового духа капитализма и апологии бесконечного потребления и продуктивности.
Правый уклон намного хуже. К нему относятся апологеты переизобретения абсолюта, критика теории малых дел и любители всемирной республики и/или империи. Я так подозреваю, критика адресована преимущественно русскому религиозному философу Сюткину и мне, плюс еще нескольким товарищам. Проблемы правого уклона, с точки зрения автора, заключаются в следующем. Правые уклонисты гипертрофируют значение идей, истин и т.п., за счёт этого оказывают агентами ложного единого. Сливаясь в галлюцинаторном экстазе с воображаемым абсолютом, единстве субстанции и субъекта, они игнорируют эмпирическую реальность. Претензия заключается в том, что слишком много рассуждая об онтологии, правые уклонисты оказываются просто аутистами, игнорирующими страдания и бедствия угнетенных, которым пофиг на заумные рассуждения, пока на них сбрасывают бомбы. Впрочем, эта претензия отчасти распространяется и на левых уклонистов, призывы деколонизировать леса и электростанции точно так же бессильны что либо изменить.
Что же делать в такой мрачной ситуации? Для этого нужно сделать следующие вещи, 1) признать собственное бессилие что либо изменить, 2) стараться опосредовать "этичный" лайфтайл и заумные рассуждения о вечных истинах, 3) быть немного добрее друг к другу. Ну и, наконец, дать право угнетенным артикулировать свои собственные проблемы, а также стараться осциллировать между крайностями.
Что я могу сказать. С тезисом про быть добрее я согласен без оговорок, в мире сейчас слишком много зла. Насчет остального требуется некоторое уточнение.
1) Автор делает экзистенциальный выбор в пользу негативной диалектики и принципиально апофатического способа мышления как нерепрессивного и как способного противостоять агентам целого, семье, государству и полиции. Бадью встречает Адорно. Я на самом деле в значительной степени согласен с такой онтологией, тем более, интеллектуальный исток общий, так сказать. Но есть один маленький нюанс, мы избавляемся от позитивной метафизики, от веры в вечные и неизменные константы, ну хорошо. С какой стати мы должны позитивную метафизику заменять негативной, с чего это вдруг одна метафизика лучше другой? В негативной картине мира, доведенной до логического конца, солидарность с кем бы то ни было является невозможной, потому что ничего стабильного и устойчивого нет. Наивная вера в объективные законы бытия ничем не лучше, конечно, но вопрос о солидарности и общем благе остается нерешенным.