Юридический паноптикум

Кому Уголовный кодекс Российской Федерации в комиксах? На сайте издательства пишут:

«Уголовный кодекс в комиксах» — это серьёзные статьи, разбавленные наглядными иллюстрациями популярных комиксистов Юрия Кочина, Евгения Яковлева и Владимира Лопатина. Запоминающиеся герои снова и снова оказываются в курьёзных ситуациях, идеально попадающих под статьи УК РФ. Читатель смеётся над шутками и иронией — и незаметно для себя усваивает правовые нормы. Кража коровы, загрязнение природы, судебное снисхождение и многое другое ждут внутри.

Другие кодексы – просто с иллюстрациями, с лёгким расчётом на студентов (в том числе вечных) 😎

Один из отзывов читателей (орфография и пунктуация сохранены):
Очень интересное произведение, перечитывала несколько раз, и каждый раз в восторге да и что нибудь новое откроешь для себя.


За наводку спасибо.

Конституцию Российской Федерации с Наруто на обложке см. здесь

#чтивонадорожку
#юридическиймаркетинг

Василий Перов «Утопленница», 1867 г.

На берегу реки лежит тело молодой женщины. Мокрые волосы рассыпались по песку, намокшее платье облепило тело, на пальце – обручальное кольцо. Рядом, на борту старой лодки, сидит человек в форме – пристав. Он курит трубку и смотрит перед собой, задумавшись.
Обстановка усиливает ощущение тоски: потрёпанные мостки, старая лодка, брошенный багор, мокрая верёвка, а вдали город в предрассветной дымке, как образ утраченного рая. Сквозь неё проступают дома, колокольни и церковные купола, над неподвижной водой летят птицы.
За год до написания картины опубликован роман Ф. Достоевского «Преступление и наказание», где поняты темы вины, сострадания, нравственного падения и судьбы людей, оказавшихся на самом дне.
А за год до смерти художник опубликовал рассказ «На натуре. Фанни под № 30», где подробно описал поиски модели для «Утопленницы».
В. Перов стремился писать с натуры, но найти ту, которая согласилась бы позировать для подобной сцены, было трудно. Тогда художник отправился в покойницкую при полицейской больнице, решив писать с трупа.
Он вспоминал, как вместе со смотрителем Заверткиным вошёл в помещение, напоминавшее полутёмный чердак. Под дощатым полом находился лёд, а сверху рядами лежали накрытые простынями покойники. Смотритель без особых церемоний стал показывать тела и предложил художнику выбрать подходящее.
Перов остановился на той, которая показалась ему самой молодой:

«Я указал на один труп, показавшийся мне всех моложе. „Вот эту бы“, - сказал я».

Заверткин вытащил выбранное тело и вынес его из ледника. И когда художник увидел лицо женщины, то едва не вскрикнул:

«Боже мой, да это Фанни!»

Оказалось, Перов знал её. И обстоятельства их первой встречи были не менее печальными.
Когда-то его учитель Е.Я. Васильев искал натурщицу для образа Девы Марии. Поскольку требовалось позирование обнажённой, найти женщину, готовую на это, в условиях морали XIX в. непросто. Натурщицу стали искать среди обитательниц публичных домов, и там художники познакомились с Фанни.
Сначала девушка согласилась работать. Но однажды ей захотелось узнать, кого именно с неё пишут. Услышав, что она должна стать моделью для Богородицы, Фанни пришла в ужас. Перов вспоминал её реакцию:

«С меня… С меня… матерь… божию!!!.. Да вы с ума сошли, что ли?!»

Фанни напоминала художнику, что он прекрасно знает, кто она и откуда её привели:

«И с меня, погибшей, презренной и развратной женщины, которой нет спасения!.. И с меня изображать лик пречистой девы Марии…»

Фанни разрыдалась, назвала себя проклятой и выбежала из мастерской, даже не забрав деньги за позирование.
Этот случай запомнился Перову. В женщине, считавшей себя недостойной даже послужить моделью для святого образа, он увидел совсем не ту нравственную испорченность, в которой она сама себя обвиняла. Её отчаяние и мучительное чувство собственного падения, напротив, открыли ему человека, способного очень остро чувствовать границу между чистотой и грехом. И вот через несколько лет Перов встретил Фанни снова - среди покойников в больничном леднике.
В документах она проходила без имени под номером 30.
Перов всё-таки написал с неё свою утопленницу.
Критик В. Стасов назвал картину «Приезд гувернантки в купеческий дом» (фото 2) – «прологом к трагедии», где . «Утопленница» – финал жизненной драмы. Что явилось причиной смерти – самоубийство, несчастный случай, убийство – художник не дает ответ на этот вопрос. 
Героиню картины иногда отождествляют с падшей Фанни из рассказа Перова «Фанни под № 30», что не верно. На руке героини обручальное кольцо, в её волосах и одежде запутались водяные лилии (символ чистоты и невинности).
Первоисточником композиции иногда называют картину Дж.Ф. Уоттса «Утопленница» (1848–1850 гг. Галерея Уоттса, Суррей, фото 3), написанная на сюжет стихотворения Томаса Гуда «Мост вздохов» (1844 г.). Это стихотворение было популярно в 1860-е гг. в России (журнал «Современник» № 1 за 1864 г. в переводе Д.Л. Михаловского)

Картина находится в Третьяковской галерее.
#артреда
#чтивонадорожку

Пятничный комикс вам в ленту

#юридическийфольклор
Спасибо подписчику за находку 🫶

#глаголомжги

Статья 51 Конституции Российской Федерации

1. Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом.
2. Федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания.

Найдено здесь

Джон Кольер «Лаборатория», 1895 г.

Эта картина вызвала в Лондоне настоящий переполох: многих посетителей Новой галереи смутил сюжет полотна.

В комнате, заставленной ретортами, колбами и склянками, происходит совсем другая сделка. Пожилой аптекарь с лёгкой, почти циничной усмешкой держит маленький флакон. На столе уже лежат драгоценности - значит, покупка оплачена. Молодая женщина тянется к флакончику. В другой руке женщина сжимает стеклянную маску. Эта деталь подчёркивает, что визит тщательно скрывается – за таким зельем приходят только инкогнито.

Основой для картины стала поэма Роберта Браунинга «Лаборатория», написанная почти за пятьдесят лет до этого. Это исповедь женщины, которая пришла за ядом, чтобы избавиться от своих соперниц.

Чуть погляжу из-под маски стеклянной
В кузнице вижу твоей окаянной,
Что твои ловкие руки творят,
Где ж для нее приготовленный яд?

Вместе они; и ведь оба, конечно,
Мнят, что рыдать я должна безутешно
В церкви пустой, и, себя не тая,
Громко смеются.

Но вот она я!

Ты завари беспощадный напиток
Пусть закипает в нем гнева избыток;
Нынче милей мне твой темный подвал,
Чем королевский торжественный зал.

Вот ведь смола накопилась какая,
На благородных стволах натекая!
Что это в склянке стоит голубой?
Чем бы послаще послать на убой?

Кабы твоими владеть закромами,
Шли бы ко мне наслаждения сами:
Смерть, заключенной в перчатку, в печать,
В перстень, в серьгу, я могла бы вручать.

Дам на балу я таблетку Полине,
Жить полчаса ей позволив отныне,
Да и Элизу моя будет власть
Замертво тут же заставить упасть.

Сделал? Но выглядит как-то уныло.
Пусть бы питье себя выпить манило!
Надо подкрасить его, а потом
Пусть насладятся красивым питьем.

Дивный сосуд!
Миловидна плутовка,
Тем и взяла его смело и ловко,
Нет с ее взорами сладу – так вот:
Пусть в ней биение сердца замрет!

Раз, увидав их, шептавшихся, рядом,
Долгим на ней задержалась я взглядом,
Думая: вот упадет. А она
Держится. Значит, отрава нужна.

Боли никак облегчать ей не надо.
Пусть ощутит приближение ада.
И не скупись на ожоги, старик,
Помнит он пусть исковерканный лик.

Кончил? Снимай с меня маску! Что мрачен?
Дай наглядеться, чем будет оплачен
Груз моих бед, что она принесла,
Яд для нее не прибавит мне зла.

Вот тебе жемчуг – всё рада отдать я.
Хочешь – целуй, но не пачкай мне платья,
Чтобы мой облик людей не пугал,
Я к королю отправляюсь на бал.

Считается, что Браунинг мог вдохновляться историей Мари-Мадлен д'Обре, маркизы де Бренвилье – одной из самых известных отравительниц XVII в.
Она была осуждена за то, что отравила отца и двух братьев, а также планировала избавиться от мужа.

Кольер выбирает самый напряжённый момент всей истории. Преступление ещё не совершено, но решение уже принято. До него остаётся всего одно движение руки.

Перевод поэмы: Поэль Карп
#артсреда
#минуткапоэзии

#юридическийфольклор
Отсюда

Стишки-пирожки
(орфография и пунктуация сохранены)


мы лес валили незаконно
когда попались егерям
и на суде нас обязали
пять лет законно лес валить
***
антон учтиво извинился
принес ромашки и вино
потом еще две шоколадки
но суд убийство не простил
***
у нас в стране имеет право
любой талантливый юрист
***
семен услышал что признанье
смягчить поможет приговор
и тихо шепчет прокурору
я вас люблю я вас люблю
***
во время секса дверь открылась
вошол судебный пристав и
окинув взглядом обстановку
с олега снял презерватив
***
мы не рабы сказали люди
у нас есть множество свобод
есть право выбора к примеру
господ
***
когда права я получила
то стала четко понимать
жестикуляции в машинах
и рыбок дома за стеклом
***

#топрейтингподборка не без 🪗
#минуткапоэзии

Карикатура Ивана Дубасова для журнала «ЛАПОТЬ», 1926 г.

– А это свинья зачем?
– Известно, зачем. Хлеб в навоз перегонять.
– Ага! Значит промышленное предприятие! Так и в налоговые листы запишем.

На фотографии надгробие  заместителя председателя Московского окружного суда, умершего в 1870-е гг.
(Москва, Дроболитейный пер., д. 5, стр. 3. Пятницкое кладбище, 22-й участок, историческая часть):
«Лучше простить десять виновных, нежели погубить одного неповинного».

В 1712 году в России немецкий юрист Эрнест Фридрих Кромпейн создал и издал в первый военный процессуальный кодекс «Краткое изображение процесов или судебных тяжеб». Во второй части кодекса, главе 5 параграфа 9 установлено:

«Буде жъ обвиненный оной присяги учинить не можетъ, то правда, что за виннаго содержан будетъ. Но понеже к свидѢтельствованию явные и довольные требуются доказы, того ради суде надлежитъ в смертных дѢлахъ пристойнымъ наказаниемъ его наказать опасатца, но толь паче чреззвычайно наказать, понеже лутчее есть 10 винных освободить, нежели одного невиннаго к смерти приговорить».

В 1769 году английский адвокат Уильям Блэкстон в 4-й книге своих «Комментариев к английским законам» в 27-й главе на странице 352 вывел формулу, на которой базируется англо-саксонская правовая система:

It is better that ten guilty persons escape than that one innocent suffer.
(Вольный перевод с английского на русский язык: Лучше десять виновных сбегут, чем один невиновный пострадает).

Л.Н. Толстой на военном суде в 1866 г. в своей речи в деле В. Шабунина также высказал эту мысль:

«Но я принял на себя его защиту, потому, что наш закон, написанный в духе предпочтительного помилования 10 виновных перед наказанием одного невинного, предусматривает всё в пользу милосердия и не для одной формальности определяет, что ни один подсудимый не входит в суд без защитника, следовательно, без возможности, ежели не оправдания, то смягчения наказания».

(Тульский справочный листок. Тула, 1866, № 33, с. 2)

В 1872 г. поэт Алексей Николаевич Апухтин опубликовал в газете «Гражданин» стихотворение «Недостроенный памятник», посвящённое императрице Екатерине II.

...с  дворянства моего оковы были сняты,
без пыток загремел святой глагол суда,
в столицу Грозного сзывались депутаты,
из недр степей вставали города…
***
в  эпоху диких войн и казней хладнокровных,
что лучше десять оправдать виновных,
чем одного невинного казнить, –
и не было то слово буквой праздной!

Подробнее здесь

#прогулкисюристом
#минуткапоэзии

Юристы Zlawyers совместно с Levelsuit выпустили линейку для юристов. В коллекции рубашка (светлый Oxford, классический крой и вышитый бренд), косоворотка (чёрный фактурный Oxford, золотые пуговицы и аналогичная вышивка) и значок на лацкан пиджака, пальто или другой одежды.

Отсюда

Идея поработать с одеждой не новая: см. тут и тут


#юридическиймаркетинг
#юристнастиле

Карл Брюллов «Смерть Инессы де Кастро», 1834 г.

Художник выбрал тот момент, когда судьба молодой женщины ещё не решена. Вокруг неё уже стоят вооружённые люди, рядом испуганно жмутся дети, а на эту сцену смотрит король. По его лицу видно, что он сомневается, и не может озвучить приказ.

В Португалии в XIV веке Инесса де Кастро была фрейлиной принцессы Констанцы - супруги наследника престола Педру. Между Инессой и принцем вспыхнула любовь. После смерти жены Педру тайно обвенчался с Инессой. Они жили одной семьёй и воспитывали двух детей, думали, что однажды их брак признают официально.

Этим планам помешал отец принца - король Альфонсу IV. Его тревожили последствия этого союза. Родственники Инессы принадлежали к влиятельному кастильскому роду, а значит, со временем могли получить влияние при португальском дворе.

И говорят, сначала Альфонсу действительно смягчился. Увидев плачущих внуков, он распорядился отпустить Инессу. Но вскоре советники снова начали убеждать его, что эта женщина представляет угрозу его власти. Король уступил их доводам, и приговор был приведён в исполнение.

Когда Педру стал королём Португалии, по его приказу останки Инессы торжественно перенесли в королевскую усыпальницу, признав её законной супругой монарха. Потом появилась легенда: будто Педру велел придворным по очереди целовать руку уже умершей Инессы, признавая её власть. Историки продолжают спорить, произошло ли это в действительности или это только #городскаялегенда

Картина «Смерть Инессы де Кастро» хранится в Русском музее.
#артсреда

В древней столице Хеттского царства Хаттусе (возле современного Богазкале в турецкой провинции Чорум) обнаружили новый фрагмент клинописной таблички с текстом Кадешского мирного договора, заключённого между хеттским царём Хаттусили III и египетским фараоном Рамсесом II в XIII веке до н. э.
Табличка сохранилась не полностью.

Доступные к переводу строки относятся к положениям о людях, бежавших из одного государства в другое, и содержат упоминание о защите их домов от разрушения.

По сообщениям Министерства культуры и туризма Турции, эти строки соответствуют статьям 12–20 известного текста договора.

Кадешский договор относится к древнейшим дошедшим до нашего времени письменным международным мирным соглашениям. Его значение связано не только с прекращением противостояния двух крупных держав, но и с подробно зафиксированными взаимными обязательствами сторон.

Источник
#загляденьедокументы
#занимательнаяистория

Анекдот из соцсетей

Пожилой итальянец из Нью-Джерси написал своему сыну в тюрьму, что тот слишком стар, чтобы копать огород под помидоры. Сын ответил:

«Не копай огород, там закопаны трупы».

На следующее утро приехали агенты ФБР и перекопали весь двор, но ничего не нашли. Затем старик получил еще одно письмо:

«Сажай помидоры, папа. Это лучшее, что я смог сделать. С любовью, Винни»

#юридическийфольклор

Константин Аполлонович Савицкий
«В ожидании приговора суда»,
1894-1895

В тюремных камерах, залах судов, пересыльных пунктах происходят события многих картин передвижников – Ильи Репина, Николая Ярошенко, Владимира Маковского.

Константин Савицкий, художник прежде всего крестьянской темы, обратился в данном случае к чрезвычайно характерной и важной стороне русской жизни последнего десятилетия XIX века. Его картина «В ожидании приговора суда» стала косвенным отражением той политической борьбы, в которой активное участие принимала русская интеллигенция.
По свидетельству жены мастера, произведение было написано Савицким после личного участия в работе суда в качестве присяжного заседателя в Москве. Непосредственные впечатления от увиденного дали материал для выразительного содержания полотна.

На картине изображен зал судебного заседания в тот момент, когда судьи удалились на совещание для вынесения приговора подсудимому – молодому человеку, закрывшему лицо рукой. Именно в этот момент решается его судьба. Художник изображает его в состоянии томительного ожидания – не как зловещего преступника, и не как несчастную жертву судебной ошибки. На первом плане, спиной к зрителю, расположены ожидающие решения суда мать и сестра подсудимого. Живописцу было важно показать отношения между героями, а также передать особенное состояние томительного ожидания, когда минуты тянутся бесконечно долго.
Психологическая характеристика персонажей передана художником не столько выражением лиц, сколько при помощи поз и жестов. Перед портретом Александра III застыл судебный пристав, адвокат, по-актерски изогнувшись, опирается на кафедру, конвоиры смиренно держат оружие, работник суда с любопытством заглядывает в окошко двери. Зритель смотрит на зал заседания сбоку, с мест для публики. Чрезвычайно кинематографично смотрятся судейский стол с тремя пустующими креслами, овальные спинки стульев, «обрезанные» рамой, и кусочек стола с одной ножкой. Это фрагмент судебной хроники, словно случайно выхваченный внимательным взглядом художника. Изображенное Савицким помещение можно сравнить с описанием зала суда, сделанным Львом Толстым в романе «Воскресение»:

«Зала суда была большая, длинная комната. Один конец ее занят возвышением, к которому вели три ступеньки. На возвышении стоял стол… Позади стола стояли три кресла с очень высокими дубовыми резными спинками, а за креслами висел в золотой раме яркий портрет…»

Савицкому удалось убедительно передать атмосферу суда, холодность, равнодушие обыденной обстановки, усиливающие эмоциональное напряжение картины.

Зал суда, изображенный в работе Савицкого, практически точно повторяет интерьер картины Владимира Маковского «Оправданная». Вероятно, здесь представлено одно из официальных помещений Московского окружного суда.

В двух произведениях совпадает целый ряд деталей: расположение дверей, место для подсудимого, деревянный стол с резными ножками, трибуна ответчика, зерцало, увенчанное двуглавым орлом, натюрморт со стеклянным графином и стаканом.

Картина находится в Государственной Третьяковской галерее
#артсреда
Отсюда

Цена оплеухи

Однажды, когда Молла проходил по дороге, какой-то незнакомец крепко ударил его по шее. Молла обернулся.

— Прости, сказал прохожий, - я не узнал тебя. Сзади я принял тебя за друга и хотел пошутить.

Молла, разозлившись, схватил его и потащил к кази*. Случайно этот человек оказался другом кази, и тот, желая выручить приятеля, сказал Молле:

— Молла, он ударил тебя случайно. Если ты не прощаешь, то сам ударь его.

— Нет, — ответил Молла, — я требую правосудия.

— Тогда, — сказал кази, — пусть этот человек даст тебе один золотой.

Молла согласился, но тот, не найдя при себе денег, попросил разрешения сходить домой. Кази сделал ему знак, чтобы он больше не возвращался.

Молла, прождав два часа, убедился, что обидчик и не думает возвращаться. Поняв проделку кази, он подошел к нему и спросил:

— Господин кази, значит, по закону оплеуха стоит золотой?

— Конечно, – ответил тот, - если бы это было иначе, я не принял бы такого решения.

Услыхав это, Молла быстро влепил кази оплеуху и сказал:

— Говоря откровенно, мне некогда ждать. Я спешу по важному делу. Когда мой обидчик принесет золотой, возьми его себе.

* кази – судья


#чтивонадорожку

Анекдоты Моллы Насреддина, Баку, 1956 г.
Иллюстрация © М. Абдуллаев