В беседах с ними [Москвитянами], наши предлагали им вольность, чтобы объединившись с нами они её тоже приобрели, а они просто говорили: Вам хороша ваша вольность, нам наша неволя. Ибо ваша вольность есть своеволие. Будто не знаем мы, что у вас сильнейший слабого гнобит, и вольно ему забрать имущество, а самого убить, и по вашему праву в поисках справедливости пройдёт дюжина лет, прежде чем достигнуть её, а иной раз и никогда. У нас, говорит, наибогатейший Боярин ничего не может учинить наибеднейшему человеку, ибо по первой же жалобе Царь меня от него освободит. А если сам Царь какое бесправие мне учинит, то вольно ему, как Богу, ибо он и карает и милует. Не так печалит страдать от своего брата, как когда меня Царь наказывает, который есть всего света господарь, ибо думают, что нет Монарха величее под солнцем, чем их Царь, и никто никогда не сможет одолеть его, и потому называют его: Солнце праведное, светило Русское.