Белые обои, чёрная посуда
Почему мы слушаем эти старые песни? Почему смотрим фотки хрущёвок? Почему у всех вдруг эта ностальгия по тому, чего может у многих даже не было?
Мы ищем там то, что потеряли здесь.
Честность. Неидеальность. Жизнь без фильтров и стратегий успеха. Время, когда можно было сидеть на кухне, и плюшки стынут, и кофе холодный — и это нормально. Это не провал. Это жизнь.
А мы столько лет строили инстаграмные пентхаусы. Полировали личные бренды до блеска. Учились быть правильными и успешными.
И что-то внутри умерло.
Моя панелька в груди подслеповато щурится и радуется — я не смогла принять инстаграмную жизнь. Не захотела идеальную ложь.
Я хочу жизнь.
С белыми обоями. С чёрной посудой. С «то холод, то жара» и «не знаю куда, но иду».
И знаешь в чем я уверена?
В том, что людям именно это и нужно было всё это время.
Не наш глянец. Нашу правду.
Добро пожаловать назад в хрущёвки.
Почему мы слушаем эти старые песни? Почему смотрим фотки хрущёвок? Почему у всех вдруг эта ностальгия по тому, чего может у многих даже не было?
Кто мы и откуда?
Мы ищем там то, что потеряли здесь.
Честность. Неидеальность. Жизнь без фильтров и стратегий успеха. Время, когда можно было сидеть на кухне, и плюшки стынут, и кофе холодный — и это нормально. Это не провал. Это жизнь.
А мы столько лет строили инстаграмные пентхаусы. Полировали личные бренды до блеска. Учились быть правильными и успешными.
И что-то внутри умерло.
Моя панелька в груди подслеповато щурится и радуется — я не смогла принять инстаграмную жизнь. Не захотела идеальную ложь.
Я хочу жизнь.
С белыми обоями. С чёрной посудой. С «то холод, то жара» и «не знаю куда, но иду».
И знаешь в чем я уверена?
В том, что людям именно это и нужно было всё это время.
Не наш глянец. Нашу правду.
Добро пожаловать назад в хрущёвки.