маркуша

В Петербурге солнечно. Пальцы Луки тонут в свете, когда он прижимается подушечками к стеклу.

Хочется туда, на улицу. Подставлять лицо солнцу, вдыхать осень полной грудью и идти куда-то без цели. Не опаздывая на занятия, а просто так. Как все эти люди: кто-то идёт группками, и отголоски смеха добираются через окно, другие — в одиночестве, наслаждаясь любимой песней в наушках.

За спиной Луки скрипит паркет, шепчутся одноклассники, а фортепиано заполняет зал “Вальсом цветов” Чайковского. Самый разгар разминки перед классикой.

Делая глоток воды и продолжая рассматривать прохожих, Лука цепляется взглядом за копну длинных тёмно-шоколадных волос. Ниже — солнечные очки, кожаная куртка явно с мужского плеча и спортивная сумка в руке. Девушке явно тяжело, но она продолжает упрямо идти вперёд, делая неуклюжие шаги немного вразвалку.

В сгорбленных плечах и походке ни капли той лёгкой утончённости, какую можно увидеть, оглянувшись назад. Целый класс подтянутых и стройных подростков, привыкших вышагивать точно и элегантно, держать голову высоко поднятой, а спину — ровной.

Но почему-то именно сейчас оборачиваться не хочется. Взгляд будто примагничен к девушке. Внутри отзывается что-то знакомое и самую малость болезненное. Голова гудит от нозящей невозможности нащупать в воспоминаниях то самое, что заставляет прямо сейчас сердце тошнотворно ухать в груди, вызывая в кончиках пальцев холод и слабость.