Репост из: Scriptorium
Политизация экологии & Дискурс о диверсантах
Одним из недостаточно отрефлексированных, но значимых и сопутствующих эффектов масштабных санкций против России будет экология и нарастающий масштаб проблем.
До спецоперации в Украине у российского руководства была возможность сотрудничать с передовым западным бизнесом и, например, заниматься раздельным сбором мусора и мусоропереработкой, которая в развитых странах мира приносит огромную прибыль и пользу обществу. Однако, фактически, этого не делалось: напротив, была выбрана политика мусоросжигательных заводов и монополистов. Опросы в Москве, например, показывали, что большинство жителей за раздельный сбор мусора и переработку, однако этот запрос социума власти удовлетворять пока не собираются.
Губернаторы отчитываются о ликвидированных свалках и стихийных полигонах мусора, но забывают сообщить что их рост идет возрастающими темпами почти по всей стране.
Экстенсивный Уклад и до санкций и спецоперации в Украине не особо форсировал повышение экологических стандартов, а сейчас, тем более, будет все чаще закрывать глаза на окружающую среду.
Понесшим существенный урон менеджерам крупных промышленных гигантов итак уже погрозили прокуратурой и ввели, фактический, запрет на увольнение сотрудников. При этом масштаб структурных сложностей и вынужденные простои предприятий очевидны не только для автопрома, но и для нефтяников, металлургов, угольщиков и многих других. В этом плане на экологию будут обращать все меньше внимания: и это будет элементом консенсуса власти и бизнеса.
Соцсети Перми, Красноярска, Новосибирска, Самары, Омска, Челябинска и многих других крупных городов России полны жалоб на едкий запах, вредные выбросы и задымления. Этой весной уже прогнозируются значительный рост пожаров от Дальнего Востока до Урала и Поволжья, а, возможно, и дальше.
Якутские пожары прошлого года показали, что стихийные бедствия могут существенно обрушить рейтинг региональных властей: на фоне масштабных пожаров на выборах в Госдуму в Якутии в 2021 г. победили КПРФ и даже админресурс не помог.
Сейчас губернатор Красноярского края А. Усс заявляет о том, что региональные власти будут платить вознаграждение за «информацию о виновниках пожарах». При этом с начала спецоперации общественное сознание политизировано: следствием этого будет дискурс о «вредителях», «поджигателях» и «диверсантах».
Анализ противодействия активистам в Шиесе и другие экологические кейсы последних лет показывает, что у региональных властей нередко возникает желание обвинить активных граждан в их «проплаченности», «ангажированности» и т.д. Сейчас для этого оснований будет больше, а стигматизировать будет проще: достаточно будет объявить, что это «западные иноагенты, которые стремятся разрушить Россию».
Одним из недостаточно отрефлексированных, но значимых и сопутствующих эффектов масштабных санкций против России будет экология и нарастающий масштаб проблем.
До спецоперации в Украине у российского руководства была возможность сотрудничать с передовым западным бизнесом и, например, заниматься раздельным сбором мусора и мусоропереработкой, которая в развитых странах мира приносит огромную прибыль и пользу обществу. Однако, фактически, этого не делалось: напротив, была выбрана политика мусоросжигательных заводов и монополистов. Опросы в Москве, например, показывали, что большинство жителей за раздельный сбор мусора и переработку, однако этот запрос социума власти удовлетворять пока не собираются.
Губернаторы отчитываются о ликвидированных свалках и стихийных полигонах мусора, но забывают сообщить что их рост идет возрастающими темпами почти по всей стране.
Экстенсивный Уклад и до санкций и спецоперации в Украине не особо форсировал повышение экологических стандартов, а сейчас, тем более, будет все чаще закрывать глаза на окружающую среду.
Понесшим существенный урон менеджерам крупных промышленных гигантов итак уже погрозили прокуратурой и ввели, фактический, запрет на увольнение сотрудников. При этом масштаб структурных сложностей и вынужденные простои предприятий очевидны не только для автопрома, но и для нефтяников, металлургов, угольщиков и многих других. В этом плане на экологию будут обращать все меньше внимания: и это будет элементом консенсуса власти и бизнеса.
Соцсети Перми, Красноярска, Новосибирска, Самары, Омска, Челябинска и многих других крупных городов России полны жалоб на едкий запах, вредные выбросы и задымления. Этой весной уже прогнозируются значительный рост пожаров от Дальнего Востока до Урала и Поволжья, а, возможно, и дальше.
Якутские пожары прошлого года показали, что стихийные бедствия могут существенно обрушить рейтинг региональных властей: на фоне масштабных пожаров на выборах в Госдуму в Якутии в 2021 г. победили КПРФ и даже админресурс не помог.
Сейчас губернатор Красноярского края А. Усс заявляет о том, что региональные власти будут платить вознаграждение за «информацию о виновниках пожарах». При этом с начала спецоперации общественное сознание политизировано: следствием этого будет дискурс о «вредителях», «поджигателях» и «диверсантах».
Анализ противодействия активистам в Шиесе и другие экологические кейсы последних лет показывает, что у региональных властей нередко возникает желание обвинить активных граждан в их «проплаченности», «ангажированности» и т.д. Сейчас для этого оснований будет больше, а стигматизировать будет проще: достаточно будет объявить, что это «западные иноагенты, которые стремятся разрушить Россию».