Соглашусь, что дискуссия, о которой пишет Иван Брикульский, о преемниках Владимира Путина бессмысленна, но с иной стороны. Попытка отдельных телеграм-каналов составить список/рейтинг потенциальных преемников Путина – это даже не гадание на кофейной гуще. Сама постановка вопроса – кто преемник – не правильная и пустая, так как современный российский политический режим вообще не предполагает поиска и назначения преемника.
Можно, конечно, вспомнить, что Путин сам был преемником, а у него в свою очередь был свой преемник в 2008 г. Но здесь, как грится, всё не так однозначно: в первом случае Путин и, правда, был преемником, но только в иных политических условиях, в иной России; во втором случае – мы имеет дело не с преемничеством, а с хрестоматийным местоблюстительством.
Поэтому любые разговоры о потенциальных преемниках… пустая трата времени. Появился уже список из 30 преемников и 6 преемников (посмотреть можно тут и тут соответственно). Особенно смешит, что в качестве преемника рассматривается (на 13 из 30 мест) даже Александр Лукашенко. Впрочем, это показатель качества и этого рейтинга.
Современная Россия не похожа на Испанию времён Франсиско Франко, поэтому и не стоит пытаться увидеть в любом мало-мальском назначении потенциального преемника. Его нет и вряд ли он появится.
Но с Иваном Брикульским мне сложно согласиться в части его радикального институционализма. Институционализм вещь хорошая, но даже эта научная парадигма не передает всей сложности политического бытия. Не могу согласиться с тем, что «институционально сильный российский президент обречён быть автократом, меняя лишь фасад системы». Если мы исходим исключительно из институционализма, то, конечно, любой новый человек, оказавшийся в должности президента, будет воспроизводить авторитарный нарратив. Отвергать a priori важность личности в строительстве, воспроизводстве, функционировании и ликвидации политических институтов, значит вычёркивать личностный фактор, который важен в недемократических режимах.
Если мы исходим из того, что институты – всё, а личности – ничего, то это мало что объясняет. Институты и их практики, конечно, существуют и функционируют без человека, но только до того момента, пока один-единственный политик не решит изменить какой-либо политический институт. И тут ещё важно разделять институты в зрелых демократиях и недемократиях. Например, Трамп или Байден не могут радикально - по щелчку пальца - изменить деятельность любого американского политического института, потому что есть множество других игроков, групп интересов и других устойчивых политических институтов. Когда же мы говорим о недемократиях либо демократиях, которые периодически впадают в авторитаризм, то личностный фактор главы государства имеет значение.
Горбачев, не меняя советскую конституцию, объявил о перестройке, гласности и т.д. Изменения в конституцию начали вноситься не сразу. Эрдоган смог довольно просто уничтожить институт армии как арбитра, который мог вмешиваться в политику в определенных ситуациях. Путин смог изменить правила игры, то есть институт, практически сразу после своего прихода к власти.
Личности, нравится нам это или нет, имеют значение, они также важны, как и политические институты. Следовательно, после Путина у власти может оказаться человек, который может изменить эти самые институты, провести демократизацию, а может оказаться и ещё более авторитарный политик и также изменить институты.
♦️ Подписаться на Маяк Коуза
Можно, конечно, вспомнить, что Путин сам был преемником, а у него в свою очередь был свой преемник в 2008 г. Но здесь, как грится, всё не так однозначно: в первом случае Путин и, правда, был преемником, но только в иных политических условиях, в иной России; во втором случае – мы имеет дело не с преемничеством, а с хрестоматийным местоблюстительством.
Поэтому любые разговоры о потенциальных преемниках… пустая трата времени. Появился уже список из 30 преемников и 6 преемников (посмотреть можно тут и тут соответственно). Особенно смешит, что в качестве преемника рассматривается (на 13 из 30 мест) даже Александр Лукашенко. Впрочем, это показатель качества и этого рейтинга.
Современная Россия не похожа на Испанию времён Франсиско Франко, поэтому и не стоит пытаться увидеть в любом мало-мальском назначении потенциального преемника. Его нет и вряд ли он появится.
Но с Иваном Брикульским мне сложно согласиться в части его радикального институционализма. Институционализм вещь хорошая, но даже эта научная парадигма не передает всей сложности политического бытия. Не могу согласиться с тем, что «институционально сильный российский президент обречён быть автократом, меняя лишь фасад системы». Если мы исходим исключительно из институционализма, то, конечно, любой новый человек, оказавшийся в должности президента, будет воспроизводить авторитарный нарратив. Отвергать a priori важность личности в строительстве, воспроизводстве, функционировании и ликвидации политических институтов, значит вычёркивать личностный фактор, который важен в недемократических режимах.
Если мы исходим из того, что институты – всё, а личности – ничего, то это мало что объясняет. Институты и их практики, конечно, существуют и функционируют без человека, но только до того момента, пока один-единственный политик не решит изменить какой-либо политический институт. И тут ещё важно разделять институты в зрелых демократиях и недемократиях. Например, Трамп или Байден не могут радикально - по щелчку пальца - изменить деятельность любого американского политического института, потому что есть множество других игроков, групп интересов и других устойчивых политических институтов. Когда же мы говорим о недемократиях либо демократиях, которые периодически впадают в авторитаризм, то личностный фактор главы государства имеет значение.
Горбачев, не меняя советскую конституцию, объявил о перестройке, гласности и т.д. Изменения в конституцию начали вноситься не сразу. Эрдоган смог довольно просто уничтожить институт армии как арбитра, который мог вмешиваться в политику в определенных ситуациях. Путин смог изменить правила игры, то есть институт, практически сразу после своего прихода к власти.
Личности, нравится нам это или нет, имеют значение, они также важны, как и политические институты. Следовательно, после Путина у власти может оказаться человек, который может изменить эти самые институты, провести демократизацию, а может оказаться и ещё более авторитарный политик и также изменить институты.
♦️ Подписаться на Маяк Коуза