В перерыве между следующими ярмарками мы в очередной раз съездили в Италию, в Удине. Искали там сыр, но безрезультатно. А на прошлой неделе нацелились на Падую, которая была значительно ближе к берлоге сыроваров, где он производится.
В Падуе про этот сыр тоже никто ничего не слышал. «Вы понимаете, у нас тут в каждом регионе свой сыр, мы про такой не знаем», — стандартный ответ в сырном магазине. Мы-то знаем! Но это, чёрт побери, и есть ваш регион! В областном центре не знают про сыр, который делают в соседней деревне. Удивительно, думали мы. Ан нет, это оказалось ещё не так удивительно.
На обратном пути мы предприняли последнюю попытку овладеть сыром. Из Падуи мы поехали в тот самый городок, в котором он делается, в надежде успеть зацепить магазины, которые, конечно же, закрываются в 12:30, при том, что время нашего прибытия, рассчитанное гуглом — 11:54.
Я отыграл у гугла три минуты. Мы ворвались в супермаркет, нашли человека, который думал, что он говорит по-английски, и этот человек объяснил нам, что тут есть только один сыр этого же производителя — Меццано. Мы его купили, конечно, но понеслись во второй и последний супермаркет этого городка, где нас на таком же английском отправили в какой-то сырный магазин на окраине города, и мы успели в него за три минуты до закрытия, но там нам тоже сказали, что ничего про этот сыр не слышали. Напоминаю, всё это происходило в городе населением 8 тыс. человек площадью 32 кв. км. Это уже больше напоминало ситуацию, когда в деревне Андреевке никто не знает, где купить картошки, при том, что её выращивает дед Тимофей через улицу.
Оставался ещё один, самый последний вариант, и мы поехали домой к сыроварам, благо жили они тут же. Три больших дома, принадлежащие семье Баттистелла, имели в своих дворах приметные здания, где делался и хранился нужный нам сыр. На воротах были звонки с именами, а также звонки, обозначенные как «Magazzino», что внушало надежду, которая быстро потухла, потому что на звонки не отвечал никто.
В Падуе про этот сыр тоже никто ничего не слышал. «Вы понимаете, у нас тут в каждом регионе свой сыр, мы про такой не знаем», — стандартный ответ в сырном магазине. Мы-то знаем! Но это, чёрт побери, и есть ваш регион! В областном центре не знают про сыр, который делают в соседней деревне. Удивительно, думали мы. Ан нет, это оказалось ещё не так удивительно.
На обратном пути мы предприняли последнюю попытку овладеть сыром. Из Падуи мы поехали в тот самый городок, в котором он делается, в надежде успеть зацепить магазины, которые, конечно же, закрываются в 12:30, при том, что время нашего прибытия, рассчитанное гуглом — 11:54.
Я отыграл у гугла три минуты. Мы ворвались в супермаркет, нашли человека, который думал, что он говорит по-английски, и этот человек объяснил нам, что тут есть только один сыр этого же производителя — Меццано. Мы его купили, конечно, но понеслись во второй и последний супермаркет этого городка, где нас на таком же английском отправили в какой-то сырный магазин на окраине города, и мы успели в него за три минуты до закрытия, но там нам тоже сказали, что ничего про этот сыр не слышали. Напоминаю, всё это происходило в городе населением 8 тыс. человек площадью 32 кв. км. Это уже больше напоминало ситуацию, когда в деревне Андреевке никто не знает, где купить картошки, при том, что её выращивает дед Тимофей через улицу.
Оставался ещё один, самый последний вариант, и мы поехали домой к сыроварам, благо жили они тут же. Три больших дома, принадлежащие семье Баттистелла, имели в своих дворах приметные здания, где делался и хранился нужный нам сыр. На воротах были звонки с именами, а также звонки, обозначенные как «Magazzino», что внушало надежду, которая быстро потухла, потому что на звонки не отвечал никто.