Репост из: Мария Дегтерева
Давайте-ка я выскажусь по поводу запрета и разгона Лимоновских чтений в Воронеже.
Оговорюсь сразу: я категорически против всех видов цензуры. По этому вопросу у цивилизованного человечества есть консенсус со времён "Ареопагитики" Джона Мильтона.
И Лимонов был большим писателем. Да, глубоко неприятным мне, омерзительным даже, но хуже он от этого не становится. И для Лимонова политика всегда была частью литературы, а не наоборот. Нацболы, перечитайте два раза, медленно.
Но что в последние годы, все время после его смерти делала лимоновская партия? Давайте разберемся.
На первом фото вы наблюдаете z-поэта Пелевина (не путать с человеческим писателем Пелевиным). Нацбола, как мы видим.
Аплодисменты в день приговора Беркович и цитирование ее стихов. Требование уволить библиотекаря(!) в Петербурге за то, что тот озвучил распоряжение начальства - "без политики на презентации" (и уволили). Сладострастные пляски после каждого уголовного дела в адрес либералов. Экстаз от объявления Полозковой экстремистом.
Каждый раз с упорством трактора "Беларусь" я писала этим кретинам - зря радуетесь, вы следующие.
Каждый раз они мне лично угрожали в ответ. Комиссары в пыльных шлемах мамины.
Теперь мальчики перестали быть полезны. Их неизящно сдернули с трибун и упаковали в камеры.
И трагедия не в том, что упаковали, Лимонов сидел, ранние лимоновцы, великие и талантливые вроде Паши Черноморского - сидели.
Трагедия в том, что эти отправились на 15 суток с ковриками для йоги и таким воем, что вокально-инструментальный ансамбль "Пусси райот" - пример гражданского мужества на их фоне.
На второй фото съезд запрещенной лимоновской партии в Москве прошлого года.
Казалось бы, при чем тут фашизм?
Вы, господа, или свастику снимите, или трусы наденьте. Не знаю, как вам ещё объяснить, чтоб понятно было.
Оговорюсь сразу: я категорически против всех видов цензуры. По этому вопросу у цивилизованного человечества есть консенсус со времён "Ареопагитики" Джона Мильтона.
И Лимонов был большим писателем. Да, глубоко неприятным мне, омерзительным даже, но хуже он от этого не становится. И для Лимонова политика всегда была частью литературы, а не наоборот. Нацболы, перечитайте два раза, медленно.
Но что в последние годы, все время после его смерти делала лимоновская партия? Давайте разберемся.
На первом фото вы наблюдаете z-поэта Пелевина (не путать с человеческим писателем Пелевиным). Нацбола, как мы видим.
Аплодисменты в день приговора Беркович и цитирование ее стихов. Требование уволить библиотекаря(!) в Петербурге за то, что тот озвучил распоряжение начальства - "без политики на презентации" (и уволили). Сладострастные пляски после каждого уголовного дела в адрес либералов. Экстаз от объявления Полозковой экстремистом.
Каждый раз с упорством трактора "Беларусь" я писала этим кретинам - зря радуетесь, вы следующие.
Каждый раз они мне лично угрожали в ответ. Комиссары в пыльных шлемах мамины.
Теперь мальчики перестали быть полезны. Их неизящно сдернули с трибун и упаковали в камеры.
И трагедия не в том, что упаковали, Лимонов сидел, ранние лимоновцы, великие и талантливые вроде Паши Черноморского - сидели.
Трагедия в том, что эти отправились на 15 суток с ковриками для йоги и таким воем, что вокально-инструментальный ансамбль "Пусси райот" - пример гражданского мужества на их фоне.
На второй фото съезд запрещенной лимоновской партии в Москве прошлого года.
Казалось бы, при чем тут фашизм?
Вы, господа, или свастику снимите, или трусы наденьте. Не знаю, как вам ещё объяснить, чтоб понятно было.