Дай волю — я бы мог тебя раскрепостить.
Но тогда собирайся расти

Весной этого года рэпер Oxxxymiron начал отложенный по причине «болезни» мировой тур. Об обвинениях в сексуализированном насилии, выдвинутых против него в подкасте журналистки Насти Красильниковой — ни слова. Разве лишь смутные намёки и подмигивания в новом альбоме «Национальность: нет».

Казалось бы, подкаст Красильниковой служит благому делу: зло публично осуждается, а жертвы могут почувствовать, что они не одиноки. Но квир-социолог и исследователь медиафеминизма Даниил Жайворонок в своей статье «Борьба с сексуализированным насилием и логика медиа-скандала: Оксимирон?» демонстрирует парадоксы медиа-репрезентации и новой моральной чувствительности.

Где грань между искренним сочувствием жертвам и довольством своей моральной позицией? Между описанием травмирующего события и вуайеристким удовольствием? Между желанием помочь и желанием собрать лайки и охваты? И причём тут сентиментальный роман XVIII века и его тёмный двойник — роман маркиза де Сада?

Чем сильнее текст осуждает эксплуатацию, тем больше он рискует превратить страдание в спектакль, где читатель/слушатель занимает позицию одновременно судьи и вуайера.