Сейчас я хочу указать на фундаментальное значение мощного, неизбежного и никогда в достаточной мере не проанализированного переноса отдельных аналитиков на сформировавших их Авторов и Школы.
При этом важно попытаться, хотя бы в самых общих чертах, различить, с одной стороны, те инвестиции, которые ведут к развитию и подлинно участвуют в становлении индивидуальной идентичности, здесь мы говорили бы о естественных, физиологических переносных компонентах, необходимых для роста; и, с другой стороны, менее подлинные, менее глубокие формы связи с авторами и теориями, которые могут быть организованы на более инкорпоративной, имитативной основе и даже подменять собой Села.
В таких случаях реальное усвоение и интеграция этих авторов и теорий внутри отдельного индивида отсутствуют; вместо этого они становятся одеждой, если не экзоскелетом или доспехами, внешней опорой, не являющейся по-настоящему интроецированной, для профессионального Self, которое в действительности остаётся слабым и недостаточно связным. Риск заместительной идентификации может возрастать, когда объект идентификации единственен, величественен и идеализирован, подобно единственному родителю, до уровня которого невозможно дорасти.
Я также заранее скажу, что, исходя из опыта, полагаю: различные теории психической реальности обладают собственной валидностью и, по меньшей мере время от времени, собственной полезностью, независимо от их взаимной логической и теоретической совместимости. На мой взгляд, эта позиция, бросающая вызов логическому принципу «бритвы Оккама», эмпирически реалистична: она основана на различении логического и психо-логического и отводит первичному процессу особую и частичную функцию в творческих переходах, иногда приостанавливая действие принципа непротиворечия.
(с) Стефано Болоньини: "Очарование и разочарование в формировании и применении психоаналитических теорий психической реальности"