В повторный прокат выходит фильм Тарсема Сингха «Запределье» (англ. The Fall).
Оказавшись в экзистенциальном тупике после неудачного трюка каскадер Рой пытается забыть прошлое, рассказывая сказку о невозможном. В вымышленном мире начинают появляться до боли знакомые образы из жизни, а комедия положений превращается в трагедию характеров. Фантазия разворачивается в самых знаковых местах Индии, где смешиваются краски реальности со сном.
Обыгрывая уже знаковый прием ненадежного рассказчика, Тарсем Сингх не во многом обманывает зрителя. Сталкивая голос Роя и представления Александрии, зритель получает настоящую сказку, в которой метафорические детские размытые образы соприкасаются со взрослой пессимистичной действительностью. Так условное зло приобретает максимально общий характер, его цели, как и действия хаотичны и направленны против положительных геров. Но цели так называемых superheroes оказываются еще более странными и абсурдными. Чем сложнее становится лабиринт мыслей, тем быстрее Рой приходит к себе. Придумывать новые оптимистичные развязки каждого события в огромном бинарном дереве фантазии приводит к фатальному истощению. С каждым словом сказка мутнеет, превращаясь в исповедь умирающего.
Виктор Франкл, описывая концепцию «трагического оптимизма», кажется, заключил основу переживаний Роя. Оказавшись в предельной ситуации, его триада (страдания, вины и смерти) смыкается в одну точку. Он выбирает смерть и пытается увлечь за собой в эту пропасть маленькую Александрию, рассказывая ей историю о героях, обреченных на гибель. И именно в этот момент история перестает принадлежать рассказчику. Ребенок, в силу своей наивной веры в добро, начинает переписывать финал — она требует, чтобы герои выжили, и Рой, вопреки себе, подчиняется. Как писал Франкл: «Смысл должен быть найден, даже если это означает изменение самого себя». Постепенно Рой находит смысл не в выздоравлении, а в отвественности перед другим. Happy end в истории плавно превращается в счастливую развязку и в жизни. Человек обретает себя.
Возможно, жизнь Роя не была полна ярких красок и эмоций, не была похожа на голливудскую историю. Но любая история становится таковой только благодаря рассказчику, так Рой добавляя калейдоскоп грёз и вымыслов, превращает бытовую историю жизни в настоящую приключенческую эпопею, в которой остается место и для смыслов.
Оказавшись в экзистенциальном тупике после неудачного трюка каскадер Рой пытается забыть прошлое, рассказывая сказку о невозможном. В вымышленном мире начинают появляться до боли знакомые образы из жизни, а комедия положений превращается в трагедию характеров. Фантазия разворачивается в самых знаковых местах Индии, где смешиваются краски реальности со сном.
Обыгрывая уже знаковый прием ненадежного рассказчика, Тарсем Сингх не во многом обманывает зрителя. Сталкивая голос Роя и представления Александрии, зритель получает настоящую сказку, в которой метафорические детские размытые образы соприкасаются со взрослой пессимистичной действительностью. Так условное зло приобретает максимально общий характер, его цели, как и действия хаотичны и направленны против положительных геров. Но цели так называемых superheroes оказываются еще более странными и абсурдными. Чем сложнее становится лабиринт мыслей, тем быстрее Рой приходит к себе. Придумывать новые оптимистичные развязки каждого события в огромном бинарном дереве фантазии приводит к фатальному истощению. С каждым словом сказка мутнеет, превращаясь в исповедь умирающего.
Виктор Франкл, описывая концепцию «трагического оптимизма», кажется, заключил основу переживаний Роя. Оказавшись в предельной ситуации, его триада (страдания, вины и смерти) смыкается в одну точку. Он выбирает смерть и пытается увлечь за собой в эту пропасть маленькую Александрию, рассказывая ей историю о героях, обреченных на гибель. И именно в этот момент история перестает принадлежать рассказчику. Ребенок, в силу своей наивной веры в добро, начинает переписывать финал — она требует, чтобы герои выжили, и Рой, вопреки себе, подчиняется. Как писал Франкл: «Смысл должен быть найден, даже если это означает изменение самого себя». Постепенно Рой находит смысл не в выздоравлении, а в отвественности перед другим. Happy end в истории плавно превращается в счастливую развязку и в жизни. Человек обретает себя.
Возможно, жизнь Роя не была полна ярких красок и эмоций, не была похожа на голливудскую историю. Но любая история становится таковой только благодаря рассказчику, так Рой добавляя калейдоскоп грёз и вымыслов, превращает бытовую историю жизни в настоящую приключенческую эпопею, в которой остается место и для смыслов.