Прочитал стенограмму выступлений в КС по делу об исковой давности в исках о гражданской конфискации имущества у чиновников, подозреваемых в коррупционном поведении.

В целом все аргументы понятны и известны.

Небольшой комментарий к позициям коллег, считающих, что п. 8. ст. 235 ГК это публично-правовая санкция. А за какое нарушение? Где в КоАП или даже в УК есть такой состав - "Необоснованное обогащение государственного служащего"? Такого состава нет, причем нет намеренно.

Так как можно привлечь к публичной ответственности при отсутствии публичного правонарушения?

Поэтому эта конфискация и является гражданской ответственностью за специфический деликт - коррупционное поведение чиновника.

Но все-таки я хочу остановиться на фрагменте заседания, который меня зацепил больше всего.

Выступает представитель генеральной прокуратуры С.А. Бочкарев (автор "идеи" о том, что прокуратура предъявляет иски в защиту неимущественных интересов общества и потому исковая давность не применяется):

Верховный суд, в чем здесь мы уже слышали соответствующий доклад, изменил свою позицию.

Я сразу могу отметить, что это неожиданный оборот, поворот событий для Генеральной прокуратуры ... поскольку продолжительное время исчисляемые десятилетиями суды общей юрисдикции, прежде всего Верховный суд под председательством Лебедева Вячеслава Михайловича, никогда не проявляли к коррупции какое-либо снисхождение.

Как мне представляется, сегодня мы рассматриваем по инициативе Верховного Суда, вопрос о выработке, ни много ни мало, снисхождения к как самому поведению коррупционному, так и к соответствующей незаконному обогащению.

... Очевидно, считаю, что невооружённым глазом очевидно, что Верховный суд принципиально изменил своё отношение к коррупции.

... Встает вопрос, в чью пользу изменена позиция, от кого столь высокая инстанция отвернулась, к кому повернулась. Что произошло в нашей жизни, что сподвигло Верховный суд, пересмотреть свой взгляд".

Какое удивительно смелое утверждение! Это же прямо вызов, брошенный судебной системе прокурорами.