Полиция читает «Надзирать и наказывать»: ирония не требует комментариев
Новость о визите прокуратуры в «Фаланстер» разлетелась мгновенно. Все знают, что силовики изымали книги из культового книжного и, пожалуй, самого интеллектуально насыщенного места на книжной карте Москвы, да и всей России.
Происходящее, безусловно, выглядит как целенаправленное давление на Бориса Куприянова, и я, как и все нормальные и адекватные люди, однозначно поддерживаю Бориса и «Фаланстер». Этот книжный стал моим любимым более двух десятилетий назад, ещё когда располагался на другой локации – до печально известного поджога 2005 года. Этот магазин – не просто место продажи книг, а интеллектуальный хаб…
Но я хотел бы заострить внимание на другом аспекте ситуации: книги, которые были изъяты, входят в базовый список литературы для любого, кто всерьёз интересуется политологией и социальной философией.
Список конфискованного читается как идеально подобранная антология критической теории власти. Фуко с его «Надзирать и наказывать» показывает, как власть производит «послушные тела» через тонкие дисциплинарные практики. Его анализ паноптикума — тюремной модели, где невидимое наблюдение заставляет заключённых самих себя контролировать — стал бы отличным теоретическим пособием для понимания современных механизмов надзора.
Арендт в своих работах препарирует анатомию тоталитаризма, показывая, как обычные люди, включая ревностных бюрократов, становятся винтиками в машине подавления, просто «выполняя приказы» и следуя инструкциям.
Беньямин, чьи работы также оказались в сфере внимания правоохранителей, анализирует, как культурные продукты превращаются в инструменты политического контроля, а его концепция «чрезвычайного положения» демонстрирует, как исключительные ситуации используются для оправдания отступления от правовых норм.
Зонтаг, замыкая этот квартет, показывает, как эстетика и визуальные образы могут нормализовать политическое насилие, делая его частью повседневного восприятия.
Поразительно, но в список не попали работы Жана Рансьера, который в «Несогласии» утверждает, что подлинная политика начинается с признания равенства голосов тех, кого система стремится исключить из дискурса. Не обнаружили силовики и труды Поля Рикёра, чья герменевтика подозрения предлагает инструменты для расшифровки скрытых идеологических сообщений власти.
Ирония ситуации настолько прозрачна, что не требует дополнительных комментариев: представители государственного аппарата изымают именно те книги, которые подробно анализируют механизмы функционирования репрессивного государства. Этот случай войдёт в учебники по политической теории как идеальная иллюстрация того, как практика подтверждает теорию.
Остаётся пожелать сотрудникам, изъявшим книги, внимательного чтения. Особенно «Надзирать и наказывать» — там они найдут много полезного о своей профессиональной идентичности.
Новость о визите прокуратуры в «Фаланстер» разлетелась мгновенно. Все знают, что силовики изымали книги из культового книжного и, пожалуй, самого интеллектуально насыщенного места на книжной карте Москвы, да и всей России.
Происходящее, безусловно, выглядит как целенаправленное давление на Бориса Куприянова, и я, как и все нормальные и адекватные люди, однозначно поддерживаю Бориса и «Фаланстер». Этот книжный стал моим любимым более двух десятилетий назад, ещё когда располагался на другой локации – до печально известного поджога 2005 года. Этот магазин – не просто место продажи книг, а интеллектуальный хаб…
Но я хотел бы заострить внимание на другом аспекте ситуации: книги, которые были изъяты, входят в базовый список литературы для любого, кто всерьёз интересуется политологией и социальной философией.
Список конфискованного читается как идеально подобранная антология критической теории власти. Фуко с его «Надзирать и наказывать» показывает, как власть производит «послушные тела» через тонкие дисциплинарные практики. Его анализ паноптикума — тюремной модели, где невидимое наблюдение заставляет заключённых самих себя контролировать — стал бы отличным теоретическим пособием для понимания современных механизмов надзора.
Арендт в своих работах препарирует анатомию тоталитаризма, показывая, как обычные люди, включая ревностных бюрократов, становятся винтиками в машине подавления, просто «выполняя приказы» и следуя инструкциям.
Беньямин, чьи работы также оказались в сфере внимания правоохранителей, анализирует, как культурные продукты превращаются в инструменты политического контроля, а его концепция «чрезвычайного положения» демонстрирует, как исключительные ситуации используются для оправдания отступления от правовых норм.
Зонтаг, замыкая этот квартет, показывает, как эстетика и визуальные образы могут нормализовать политическое насилие, делая его частью повседневного восприятия.
Поразительно, но в список не попали работы Жана Рансьера, который в «Несогласии» утверждает, что подлинная политика начинается с признания равенства голосов тех, кого система стремится исключить из дискурса. Не обнаружили силовики и труды Поля Рикёра, чья герменевтика подозрения предлагает инструменты для расшифровки скрытых идеологических сообщений власти.
Ирония ситуации настолько прозрачна, что не требует дополнительных комментариев: представители государственного аппарата изымают именно те книги, которые подробно анализируют механизмы функционирования репрессивного государства. Этот случай войдёт в учебники по политической теории как идеальная иллюстрация того, как практика подтверждает теорию.
Остаётся пожелать сотрудникам, изъявшим книги, внимательного чтения. Особенно «Надзирать и наказывать» — там они найдут много полезного о своей профессиональной идентичности.