Пётр I обожал ходить по городу инкогнито. Мог переодеться простым солдатом и запросто заглянуть в кабак.
Как-то раз всю ночь он пил с гвардейцем, который так и не понял, с кем кутит. За разговорами солдат пожаловался: саблю заложил за выпивку.
— А как же на построении завтра? — удивился Пётр.
— А я хитрый, — отвечает тот. — Вложу в ножны деревянную лучину, сверху эфес прилажу — никто не заметит.
Наутро Пётр сам проводил смотр. Подошёл к «знакомому» и велел:
— Саблю доставай и руби меня!
Солдат, конечно, струхнул. А потом понял, кто перед ним, и воскликнул:
— Государя родного рубить не могу! Пусть мой палаш в деревяшку превратится!
И вытащил из ножен ту самую лучину.
Как-то раз всю ночь он пил с гвардейцем, который так и не понял, с кем кутит. За разговорами солдат пожаловался: саблю заложил за выпивку.
— А как же на построении завтра? — удивился Пётр.
— А я хитрый, — отвечает тот. — Вложу в ножны деревянную лучину, сверху эфес прилажу — никто не заметит.
Наутро Пётр сам проводил смотр. Подошёл к «знакомому» и велел:
— Саблю доставай и руби меня!
Солдат, конечно, струхнул. А потом понял, кто перед ним, и воскликнул:
— Государя родного рубить не могу! Пусть мой палаш в деревяшку превратится!
И вытащил из ножен ту самую лучину.