И ЕЩЁ БЫЛ САМ ДОВЖЕНКО
Это важно, когда мы пытаемся понять, почему сегодня «метод Довженко» практически невозможно воспроизвести буквально.
Это именной авторский метод.
Довженко обладал огромным авторитетом, репутацией, выраженной харизмой и многолетним опытом суггестивной психотерапии.
Люди ехали через весь Советский Союз именно к Довженко.
Можно обучиться техническим элементам его метода.
Но никто другой не является Довженко.
И вполне возможно, что личность автора была одним из важнейших компонентов эффективности его терапии.
ПОТОМ ПОЯВИЛАСЬ ЦЕЛАЯ КУЛЬТУРА КОДИРОВАНИЯ
После успеха Довженко слово «кодирование» начало жить собственной жизнью.
Появились «торпеды», уколы, вшивания, гипноз, «двойные блоки», лазеры и множество других процедур.
Часть из них имела очень мало общего с оригинальным методом.
Но идея оказалась невероятно живучей.
На постсоветском пространстве выросли поколения людей, для которых «лечиться от
алкоголизма» и «закодироваться» практически стали синонимами.
А ДОКАЗАТЕЛЬСТВА?
Здесь всё сложнее.
Сам Довженко и его коллеги сообщали о высоком проценте длительных ремиссий. В опубликованной в 1988 году работе годичная ремиссия была описана более чем у 68% пациентов.
Но качество этих исследований не соответствует современным требованиям доказательной медицины, поэтому считать эту цифру надёжным доказательством эффективности метода мы не можем.
Однако есть ещё культурный контекст. Регулярно ходить к психотерапевту месяцами, обсуждать мотивацию, срывы, отношения с алкоголем, менять привычки и образ жизни для огромного количества людей сложно даже сегодня. А несколько десятилетий назад такая модель лечения была ещё менее привычной.
На этом фоне идея «один раз прийти и закодироваться» оказалась удивительно подходящей нашей культуре.
И ПРИ ЭТОМ КОДИРОВАНИЕ ПОМОГЛО ОГРОМНОМУ КОЛИЧЕСТВУ ЛЮДЕЙ
Отсутствие убедительной доказательной базы не означает, что люди, которые рассказывают: «я закодировался и десять лет не пил», ничего подобного не переживали.
Таких историй действительно очень много.
Возможно, «код» становился внешним запретом там, где человеку было трудно удерживать внутренний. Больше не нужно каждый вечер заново принимать решение, торговаться с собой, искать исключения и обещать себе начать завтра.
«Мне нельзя. Я закодирован».
Мотивация, внушение, авторитет врача, страх, ожидание результата, ритуал, поддержка близких и прекращение ежедневного выбора могли работать вместе.
И МЕТОД ДОВЖЕНКО ДО СИХ ПОР КРИТИКУЮТ
В первую очередь за использование страха и внушение тяжёлых последствий употребления алкоголя после процедуры.
Современная терапия зависимостей гораздо больше опирается на мотивационное интервью, КПТ, профилактику рецидивов, работу с сопутствующими расстройствами и медикаментозную терапию.
Но оценивать метод Довженко вне времени, в котором он появился, тоже неправильно.
Он предлагал быстрое, амбулаторное и добровольное лечение зависимости в СССР 1980-х годов.
И люди ехали за ним со всей страны.
ДОВЖЕНКО УМЕР В ФЕОДОСИИ В 1995 ГОДУ
Он похоронен там же.
В Феодосии ему установлен памятник, есть мемориальные доски, а одна из улиц носит его имя.
Он стал почётным гражданином города.
Получается довольно редкая история: врач создал метод лечения, его фамилия стала названием этого метода, а придуманное им слово стало частью повседневного языка.
АЛЕКСАНДР РОМАНОВИЧ ДОВЖЕНКО 1918–1995
Его метод можно критиковать с позиции доказательной медицины.
Можно спорить об этичности лечения страхом и о том, какую часть результата обеспечивал сам ритуал.
Но невозможно вычеркнуть тот факт, что огромное количество людей связывают годы своей трезвости именно с кодированием.
