Это одна сказка, теперь другая. Они все разные, на деле их очень много, таких сказок, и все со своим характером. Эта другая сказка - о наследственности, и там много весьма непростых мест. Здесь идут рассуждения о половом процессе у растений, идеях Линнея и негодовании Гете, тут же будет история цитологии, которая в течение века несколько раз забывала свою историю и под новыми именами говорила о тех же проблемах, тут и теоретические рассуждения вроде вейсманизма, и, конечно - самая известная история открытия Менделя, забытый клад, переоткрытый сразу троими - и благодаря принципиальной честности одного вспомненное имя Менделя стало классическим примером "забытого основателя". А могло бы и не того, таких историй - пруд пруди, когда основатель таки забытый.
И вот в этой длинной истории идей наследственности, где находится место и теоретику Кильмейеру, и селекционерам, - в этой истории была и такая, что над проблемами наследственности в начале ХХ в. размышлял Николай Константинович Кольцов. Откуда у него был теоретический фундамент для рассуждений - это другой вопрос, там надо о русско-немецкой школе сравнительной анатомии, но прямого ответа не было, и Кольцов десятки лет ломал голову над этим самым делом. Конечно, Мендель, и переоткрыт, и вроде все ясно - только это теперь так кажется, а тогда было ясно совсем не все. Создавалось принципиально новое понятие, не переносилось из одной области знаний в другую, не привычная схема применялась к новому материалу, а создавалась новая мыслительная форма. Это было трудно. Коротко говоря, примерно в 20-е годы Кольцов все же смог создать действительно крупную идею, масштаб - таких в истории биологии не так чтобы десяток. По условиям тогдашнего времени (пореволюционные годы), примерно 98% его идей высказывалось устно, ученикам, а в печати есть лишь отголоски, которые надо уметь читать - то есть чтобы в двухстраничной речи на съезде естествоиспытателей 1927 г. углядеть, что же сказано, это надо много разных текстов сопоставить и быть очень внимательным читателем. То есть явно и четко там почти нету. В тексте. А идея есть.
Потом в европейскую и в частности англоязычную среду эту идею передал ученик Кольцова Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский. В то время еще имела место ситуация, что немецко-русская наука была лидирующей, и то, что обсуждалось в Москве у Кольцова, было самым передним краем, до которого прочим было еще идти и идти, причем неясно, куда. То есть то, что обсуждалось в Москве среди пары десятков учеников Кольцова и было центром мировой науки, а в англоязычном мире тогда подобных мест не было. А Ресовский был человек яркий, умеющий пробить интеллектуальные заслоны. И он это рассказал - и можно в биографиях тянуть ниточку, как устно рассказанное тогда через кого именно дошло до круга Уотсона-Крика, как вплеталось туда и сюда.
Идея ковариантной редупликации. В самом деле фундаментальная идея, придуманная Кольцовым на принципиальном уровне, доработанная Ресовским до стройного теоретического знания с примерами. Основа "теоретической биологии", представления об эволюции, наследственности и пр. и др.
Ресовский это рассказывал в Германии в предвоенные годы, устно. То есть идея через гостей его института добралась до англоязычного мира, была услышана, понята. Была издана брошюрка по результатам семинаров (с Циммером и Дельбрюком), 1935 г., довольно известная. Однако в смысле публикаций это опять невнятица - на периферии научного сообщества, геттингенская брошюрка довоенная, на немецком, и публикации уже послевоенные, уже в 60-е годы, что-то там в основном по-русски. Нет, конечно, есть ссылки по-английски, есть, и х.п. знают, но х.п. мало. На английском это почти не цитируется, только русскими авторами, и редко. Специально, если знать, отыскать можно в специальных текстах очень неуклюжее, как перебитое дефисом русское название "ковариантная редупликация", сразу ясно, что это что-то такое яйцеголовое и знать не надо.
И вот в этой длинной истории идей наследственности, где находится место и теоретику Кильмейеру, и селекционерам, - в этой истории была и такая, что над проблемами наследственности в начале ХХ в. размышлял Николай Константинович Кольцов. Откуда у него был теоретический фундамент для рассуждений - это другой вопрос, там надо о русско-немецкой школе сравнительной анатомии, но прямого ответа не было, и Кольцов десятки лет ломал голову над этим самым делом. Конечно, Мендель, и переоткрыт, и вроде все ясно - только это теперь так кажется, а тогда было ясно совсем не все. Создавалось принципиально новое понятие, не переносилось из одной области знаний в другую, не привычная схема применялась к новому материалу, а создавалась новая мыслительная форма. Это было трудно. Коротко говоря, примерно в 20-е годы Кольцов все же смог создать действительно крупную идею, масштаб - таких в истории биологии не так чтобы десяток. По условиям тогдашнего времени (пореволюционные годы), примерно 98% его идей высказывалось устно, ученикам, а в печати есть лишь отголоски, которые надо уметь читать - то есть чтобы в двухстраничной речи на съезде естествоиспытателей 1927 г. углядеть, что же сказано, это надо много разных текстов сопоставить и быть очень внимательным читателем. То есть явно и четко там почти нету. В тексте. А идея есть.
Потом в европейскую и в частности англоязычную среду эту идею передал ученик Кольцова Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский. В то время еще имела место ситуация, что немецко-русская наука была лидирующей, и то, что обсуждалось в Москве у Кольцова, было самым передним краем, до которого прочим было еще идти и идти, причем неясно, куда. То есть то, что обсуждалось в Москве среди пары десятков учеников Кольцова и было центром мировой науки, а в англоязычном мире тогда подобных мест не было. А Ресовский был человек яркий, умеющий пробить интеллектуальные заслоны. И он это рассказал - и можно в биографиях тянуть ниточку, как устно рассказанное тогда через кого именно дошло до круга Уотсона-Крика, как вплеталось туда и сюда.
Идея ковариантной редупликации. В самом деле фундаментальная идея, придуманная Кольцовым на принципиальном уровне, доработанная Ресовским до стройного теоретического знания с примерами. Основа "теоретической биологии", представления об эволюции, наследственности и пр. и др.
Ресовский это рассказывал в Германии в предвоенные годы, устно. То есть идея через гостей его института добралась до англоязычного мира, была услышана, понята. Была издана брошюрка по результатам семинаров (с Циммером и Дельбрюком), 1935 г., довольно известная. Однако в смысле публикаций это опять невнятица - на периферии научного сообщества, геттингенская брошюрка довоенная, на немецком, и публикации уже послевоенные, уже в 60-е годы, что-то там в основном по-русски. Нет, конечно, есть ссылки по-английски, есть, и х.п. знают, но х.п. мало. На английском это почти не цитируется, только русскими авторами, и редко. Специально, если знать, отыскать можно в специальных текстах очень неуклюжее, как перебитое дефисом русское название "ковариантная редупликация", сразу ясно, что это что-то такое яйцеголовое и знать не надо.