Сейчас вокруг нового законопроекта о бездомных животных очень много эмоций и обсуждений. Попробую написать свое мнение максимально объективно. И как политический аналитик, и как заинтересованное лицо.
В мае я впервые в жизни стала собачницей. Как только мы сделали щенку все необходимые прививки, и стало можно идти гулять, мы начали обрастать всевозможными новыми социальными связями. Дело в том, что собачники - поневоле активные и коммуникабельные люди. Нашим собакам для правильной социализации необходимо тусить и играть между собой, так что мы все тоже стоим и разговариваем друг с другом, пока собаки общаются. Причем у всех пёселей отношения, будто в мультике: с одними дружим, других обожаем, с этим бегаем, с этой просто ходим, с этим деремся, этого на дух не переносим и рычим за километр.
У меня тут же появились чаты собачников. Района, соседнего района, парка, где мы гуляем, двора. Люди ищут ветеринара, спрашивают совета, договариваются, кто во сколько идет гулять, предупреждают о догхантерах (нереальная проблема!) и неадекватах.
Но главное, раз в пару дней в одном из чатов обязательно кто-нибудь теряется, срывается с поводка и убегает. И потеряшку скоординированно ищут всем районом.
Как вы уже уловили мою мысль, собачники - люди высокой социальной активности. И каждый из нашего чата инициативу об усыплении бездомных собак, если через месяц никто не заберет животное из приюта, прочёл примерно так: если мой пёсель вдруг потеряется и не найдется вовремя, то его убьют. При этом сорваться с поводка или вылезти из ошейника может любой, у меня тоже раз так было - ты же не затягиваешь шею совсем, а шлейка моей породе противопоказана. И клеймо со временем стираться может. А из разных собачьих сообществ куча историй, как собака убегала в Одинцово, а находилась на юге Москвы в приюте через три месяца. Или историй, как пёсель два-три года в приюте жил, пока его не забрали новые хозяева.
Отдельная история - собаки из новых регионов и мест боевых действий, которые лишаются хозяев, попадают в приюты и пристраиваются в хорошие руки. Я вот парочкам тоже помогла. Но это происходило не за месяц. Или пёсели с котэ, привязавшиеся к нашим бойцам на передовой.
Собачников у нас в стране - приблизительно 30-35 миллионов. У них, как я уже писала, более высокая социальная активность и организованность, чем в среднем по больнице. То количество проклятий, которое сейчас во всех чатах и комьюнити, в которых я состою, сыпется на голову авторам законопроекта - посчитать невозможно. Люди сами организовывают какие-то инициативы, просят ставить подписи на всяких петициях, и это довольно нативно происходит. То есть ко мне в личку с этим несколько раз стучались не анонимные боты, а люди, которых я знаю лично. Скоординированные кампании или ботов ЦИПСО я бы просекла.
Кстати, куча комментариев кошатников тоже на стороне собачников - по принципу любви ко всем животным. А это уже больше половины электората.
Нафига разжигать сейчас протест такой многочисленной социальной группы на пустом месте - я не представляю. Да, проблема нападений одичавших животных есть, и это серьезная проблема. Причем в северных регионах одичавшая собака, которая выжила зимой в тайге - это уже не милый питомец, а довольно опасное животное. Но в 60% случаев нападают не беспризорные собаки, а те, у которых есть хозяева. И тут дело именно в безответственном обращении, которое должно очень строго наказываться. У человека должны быть мозги, когда он заводит бойцовскую породу в неподходящих условиях и без должной квалификации. Или когда сажает сторожевого пса на непрочную цепь и натравливает на охрану участка, не докармливая. А если мозгов нет, то уголовный кодекс им вместо мозга пусть служит.
Но писать жестокий закон, который ущемляет интересы всех миллионов собачников и их собак (а я уже объяснила, что все невольно переносят это на себя и своего пёселя) - это не вариант. Называть всех, кто пытается это спокойно пояснить, чокнутой зоошизой - тоже не вариант. Буквально раскалывают общество надвое. Причем в то время, когда наше общество как никогда нуждается в объединении.
В мае я впервые в жизни стала собачницей. Как только мы сделали щенку все необходимые прививки, и стало можно идти гулять, мы начали обрастать всевозможными новыми социальными связями. Дело в том, что собачники - поневоле активные и коммуникабельные люди. Нашим собакам для правильной социализации необходимо тусить и играть между собой, так что мы все тоже стоим и разговариваем друг с другом, пока собаки общаются. Причем у всех пёселей отношения, будто в мультике: с одними дружим, других обожаем, с этим бегаем, с этой просто ходим, с этим деремся, этого на дух не переносим и рычим за километр.
У меня тут же появились чаты собачников. Района, соседнего района, парка, где мы гуляем, двора. Люди ищут ветеринара, спрашивают совета, договариваются, кто во сколько идет гулять, предупреждают о догхантерах (нереальная проблема!) и неадекватах.
Но главное, раз в пару дней в одном из чатов обязательно кто-нибудь теряется, срывается с поводка и убегает. И потеряшку скоординированно ищут всем районом.
Как вы уже уловили мою мысль, собачники - люди высокой социальной активности. И каждый из нашего чата инициативу об усыплении бездомных собак, если через месяц никто не заберет животное из приюта, прочёл примерно так: если мой пёсель вдруг потеряется и не найдется вовремя, то его убьют. При этом сорваться с поводка или вылезти из ошейника может любой, у меня тоже раз так было - ты же не затягиваешь шею совсем, а шлейка моей породе противопоказана. И клеймо со временем стираться может. А из разных собачьих сообществ куча историй, как собака убегала в Одинцово, а находилась на юге Москвы в приюте через три месяца. Или историй, как пёсель два-три года в приюте жил, пока его не забрали новые хозяева.
Отдельная история - собаки из новых регионов и мест боевых действий, которые лишаются хозяев, попадают в приюты и пристраиваются в хорошие руки. Я вот парочкам тоже помогла. Но это происходило не за месяц. Или пёсели с котэ, привязавшиеся к нашим бойцам на передовой.
Собачников у нас в стране - приблизительно 30-35 миллионов. У них, как я уже писала, более высокая социальная активность и организованность, чем в среднем по больнице. То количество проклятий, которое сейчас во всех чатах и комьюнити, в которых я состою, сыпется на голову авторам законопроекта - посчитать невозможно. Люди сами организовывают какие-то инициативы, просят ставить подписи на всяких петициях, и это довольно нативно происходит. То есть ко мне в личку с этим несколько раз стучались не анонимные боты, а люди, которых я знаю лично. Скоординированные кампании или ботов ЦИПСО я бы просекла.
Кстати, куча комментариев кошатников тоже на стороне собачников - по принципу любви ко всем животным. А это уже больше половины электората.
Нафига разжигать сейчас протест такой многочисленной социальной группы на пустом месте - я не представляю. Да, проблема нападений одичавших животных есть, и это серьезная проблема. Причем в северных регионах одичавшая собака, которая выжила зимой в тайге - это уже не милый питомец, а довольно опасное животное. Но в 60% случаев нападают не беспризорные собаки, а те, у которых есть хозяева. И тут дело именно в безответственном обращении, которое должно очень строго наказываться. У человека должны быть мозги, когда он заводит бойцовскую породу в неподходящих условиях и без должной квалификации. Или когда сажает сторожевого пса на непрочную цепь и натравливает на охрану участка, не докармливая. А если мозгов нет, то уголовный кодекс им вместо мозга пусть служит.
Но писать жестокий закон, который ущемляет интересы всех миллионов собачников и их собак (а я уже объяснила, что все невольно переносят это на себя и своего пёселя) - это не вариант. Называть всех, кто пытается это спокойно пояснить, чокнутой зоошизой - тоже не вариант. Буквально раскалывают общество надвое. Причем в то время, когда наше общество как никогда нуждается в объединении.