Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
ВОТ ВЫ, НАВЕРНОЕ,
ещё потягиваетесь, да?
Шлёпаете, сонные, на кухню, ищете кофейник… где же это он… а, вот. Ставите на конфорку, смотрите в окно… дождь мельчит, застилает стекло простынкой капель. Пора будить Машу (Софу, Гришу, Васеньку… Как зовут того / ту, кого надо будить?) – времени мало…
А я уже в пути. Вчера Евгения Викторовна, мой лечащий врач, написала ближе к вечеру и пригласила приехать сегодня или в понедельник. Как вы думаете, что я выбрала?
Правильно, но на сегодня была только одна свободная запись: 9:30. Две секунды я колебалась, потом нажала. Подумаешь, один раз встать в 5 утра! Мой папа всю жизнь так встаёт, причём без будильника.
Слышу ваши голоса:
Рассказываю. Сказала не только она, но и Александр Евгеньевич Аболмасов, у которого я побывала в клинике Ласкова в понедельник – и из-за Мартинок не успела вам об этом важном визите написать.
ПЭТ-КТ на прошлой неделе пришла мягко говоря, нехорошая: помимо регионарных, то есть расположенных близко к основной опухоли, предположительно есть удалённый метастаз – но правда, нетрадиционный для моего вида рака: в надключичный лимфоузел.
И поэтому операцию прямо сейчас делать бессмысленно, доктор Тагиев по сути был прав. Она ничего не даст – и даже ухудшить может. Даже если удалить все метастазы, далеко не факт, что по крови и лимфе не бродят новые, малюсенькие, которые никак не ликвидируешь.
Поэтому сначала химиотерапия, за планом которой я и еду. Аболмасов, правда, предлагает сделать пункцию того самого лимфоузла: а вдруг там всё-таки нет раковых клеток? Вот сейчас доеду и спрошу Евгению Викторовну, что она об этом думает.
Если бы лимфоузел оказался без онкологии, то можно было думать об операции. И я была бы за: кровотечение-то не прекращается. Но это такой шанс… небольшой.
Я спросила Аболмасова: каков прогноз? Ну, в целом. Мы долго кружили вокруг да около, но в конце концов меня это утомило, и я спросила:
– Ну двадцать лет я проживу, есть такая вероятность?
Александр Евгеньевич медленно покачал головой.
– А сколько?
– На два года можно рассчитывать, – ответил он. – Но вполне возможно, и больше, будет зависеть от…
И он пустился в объяснения, от чего это может зависеть. А я ходила по его небольшому кабинету туда и сюда (мне теперь трудно подолгу сидеть на обычных стульях) и думала: «Два года… Успею ли? «Сол-ха!» – да, а «Арбат»? А «Застрявшие»? Хм… маловато времени-то… и химиотерапия эта ещё, она же сил лишает».
Что ж, приходится принимать реальность как есть. Друзья, спасибо вам, что дочитали. Обнимаю вас мысленно. Если кто-то хочет мне помочь – карта Т-Банка привязана к телефону +79166220335. Другой способ – Tribute, который принимает не только российские, но и зарубежные карты, а также криптовалюту.
Огромное вам спасибо заранее, любая сумма поддерживает меня, и я невероятно благодарна за то, что вы помогаете мне.
Люблю.💖
#онкохроники
ещё потягиваетесь, да?
Шлёпаете, сонные, на кухню, ищете кофейник… где же это он… а, вот. Ставите на конфорку, смотрите в окно… дождь мельчит, застилает стекло простынкой капель. Пора будить Машу (Софу, Гришу, Васеньку… Как зовут того / ту, кого надо будить?) – времени мало…
А я уже в пути. Вчера Евгения Викторовна, мой лечащий врач, написала ближе к вечеру и пригласила приехать сегодня или в понедельник. Как вы думаете, что я выбрала?
Правильно, но на сегодня была только одна свободная запись: 9:30. Две секунды я колебалась, потом нажала. Подумаешь, один раз встать в 5 утра! Мой папа всю жизнь так встаёт, причём без будильника.
Слышу ваши голоса:
«А что, что Евгения Викторовна сказала, Марта?»
Рассказываю. Сказала не только она, но и Александр Евгеньевич Аболмасов, у которого я побывала в клинике Ласкова в понедельник – и из-за Мартинок не успела вам об этом важном визите написать.
ПЭТ-КТ на прошлой неделе пришла мягко говоря, нехорошая: помимо регионарных, то есть расположенных близко к основной опухоли, предположительно есть удалённый метастаз – но правда, нетрадиционный для моего вида рака: в надключичный лимфоузел.
И поэтому операцию прямо сейчас делать бессмысленно, доктор Тагиев по сути был прав. Она ничего не даст – и даже ухудшить может. Даже если удалить все метастазы, далеко не факт, что по крови и лимфе не бродят новые, малюсенькие, которые никак не ликвидируешь.
Поэтому сначала химиотерапия, за планом которой я и еду. Аболмасов, правда, предлагает сделать пункцию того самого лимфоузла: а вдруг там всё-таки нет раковых клеток? Вот сейчас доеду и спрошу Евгению Викторовну, что она об этом думает.
Если бы лимфоузел оказался без онкологии, то можно было думать об операции. И я была бы за: кровотечение-то не прекращается. Но это такой шанс… небольшой.
Я спросила Аболмасова: каков прогноз? Ну, в целом. Мы долго кружили вокруг да около, но в конце концов меня это утомило, и я спросила:
– Ну двадцать лет я проживу, есть такая вероятность?
Александр Евгеньевич медленно покачал головой.
– А сколько?
– На два года можно рассчитывать, – ответил он. – Но вполне возможно, и больше, будет зависеть от…
И он пустился в объяснения, от чего это может зависеть. А я ходила по его небольшому кабинету туда и сюда (мне теперь трудно подолгу сидеть на обычных стульях) и думала: «Два года… Успею ли? «Сол-ха!» – да, а «Арбат»? А «Застрявшие»? Хм… маловато времени-то… и химиотерапия эта ещё, она же сил лишает».
Что ж, приходится принимать реальность как есть. Друзья, спасибо вам, что дочитали. Обнимаю вас мысленно. Если кто-то хочет мне помочь – карта Т-Банка привязана к телефону +79166220335. Другой способ – Tribute, который принимает не только российские, но и зарубежные карты, а также криптовалюту.
Огромное вам спасибо заранее, любая сумма поддерживает меня, и я невероятно благодарна за то, что вы помогаете мне.
Люблю.💖
#онкохроники