•••
Честно говоря, сомневалась: стоит ли уже? За полдня без баклажанов и авокадо пятнышки потихоньку начали бледнеть, а жар спадать. Но как-то на автомате получилось.
В приёмном покое на меня немедленно надели браслеты в цветах сами видите какого флага, после чего отвели сдавать кровь.
— А вот я же биохимию вчера в поликлинике сдавала, — робко сказала я.
— А нам надо самим у вас её взять, — отвечал высокий и мрачноватый Кирилл.
Вообще, это трэш, конечно: за неделю трижды сдавать кровь на одну и ту же биохимию. В ЦАОПе ведь та же история, в четверг снова дырку в вене проткнут. Зачем вообще создавали систему ЕМИАС, непонятно.
Да ещё что они в том анализе написали! Если верить тому, что написано в больничной выписке, за сутки моя иммунная система совершила государственный переворот: нейтрофилы с 85,6% рухнули до 0,6%, лимфоциты с 4,8% взлетели до 99,4%, а моноциты, эозинофилы и базофилы вообще дружно покинули чат. Если бы эти цифры соответствовали действительности, врачам было бы уже не до моей сыпи: практически полное исчезновение нейтрофилов означает крайне высокую уязвимость перед инфекциями. То бишь чихни на меня комар — и я в отключке.
Часа два я околачивалась в коридоре, а потом наконец пришёл санитар. Увидев мою палку и ортез, спросил не надо ли меня подвезти в диагностическое отделение на каталке.
— Надо, — сказала я.
Боже, спасибо мне, что есть я у себя! Расстояние до этого отделения было примерно как от ГУМа до журфака, да ещё с подъёмами и спусками. Как представлю, что я бы все эти километры ковыляла…
•••
Дальше всё было уже не очень сложно, исключая разве что путь от Лобачевского до Коньково. Территория больницы освещается по вечерам… ну скажем так, не очень хорошо, а после капельницы с дексаметазоном голова у меня кружилась ого-го.
А ведь предлагали мне остаться до утра — но нет. Я же себе воображала, как приезжаю к Юле, собираю вещи и мчу к Соне, Юсе и МММ на всех парах. (Спойлер: получилось как раз наоборот.) Поэтому и сбежала, придав себе ускорение мысленным пинком.
По дороге то и дело бормотала «бррр», вспоминая, как первая медсестра не пожелала ставить катетер на правой руке. С упорством, достойным лучшего применения, вонзила иглу в вену предплечья на левой, заставив меня завыть от боли. А когда я в ответ на её «Чо орём?» прорычала «Больно!», выдернула иглу и ушла, пропыхтев:
— Сами себе тогда колите.
Всё это время, к слову, она продолжала держать смартфон между ухом и плечом, беседуя с кем-то о садовом товариществе.
⬇️
Честно говоря, сомневалась: стоит ли уже? За полдня без баклажанов и авокадо пятнышки потихоньку начали бледнеть, а жар спадать. Но как-то на автомате получилось.
В приёмном покое на меня немедленно надели браслеты в цветах сами видите какого флага, после чего отвели сдавать кровь.
— А вот я же биохимию вчера в поликлинике сдавала, — робко сказала я.
— А нам надо самим у вас её взять, — отвечал высокий и мрачноватый Кирилл.
Вообще, это трэш, конечно: за неделю трижды сдавать кровь на одну и ту же биохимию. В ЦАОПе ведь та же история, в четверг снова дырку в вене проткнут. Зачем вообще создавали систему ЕМИАС, непонятно.
Да ещё что они в том анализе написали! Если верить тому, что написано в больничной выписке, за сутки моя иммунная система совершила государственный переворот: нейтрофилы с 85,6% рухнули до 0,6%, лимфоциты с 4,8% взлетели до 99,4%, а моноциты, эозинофилы и базофилы вообще дружно покинули чат. Если бы эти цифры соответствовали действительности, врачам было бы уже не до моей сыпи: практически полное исчезновение нейтрофилов означает крайне высокую уязвимость перед инфекциями. То бишь чихни на меня комар — и я в отключке.
Часа два я околачивалась в коридоре, а потом наконец пришёл санитар. Увидев мою палку и ортез, спросил не надо ли меня подвезти в диагностическое отделение на каталке.
— Надо, — сказала я.
Боже, спасибо мне, что есть я у себя! Расстояние до этого отделения было примерно как от ГУМа до журфака, да ещё с подъёмами и спусками. Как представлю, что я бы все эти километры ковыляла…
•••
Дальше всё было уже не очень сложно, исключая разве что путь от Лобачевского до Коньково. Территория больницы освещается по вечерам… ну скажем так, не очень хорошо, а после капельницы с дексаметазоном голова у меня кружилась ого-го.
А ведь предлагали мне остаться до утра — но нет. Я же себе воображала, как приезжаю к Юле, собираю вещи и мчу к Соне, Юсе и МММ на всех парах. (Спойлер: получилось как раз наоборот.) Поэтому и сбежала, придав себе ускорение мысленным пинком.
По дороге то и дело бормотала «бррр», вспоминая, как первая медсестра не пожелала ставить катетер на правой руке. С упорством, достойным лучшего применения, вонзила иглу в вену предплечья на левой, заставив меня завыть от боли. А когда я в ответ на её «Чо орём?» прорычала «Больно!», выдернула иглу и ушла, пропыхтев:
— Сами себе тогда колите.
Всё это время, к слову, она продолжала держать смартфон между ухом и плечом, беседуя с кем-то о садовом товариществе.
⬇️