За восемь лет, что я живу в своем доме, многое изменилось.
Например, выросли дети. Превратились в шумных подростков, которые под вечер 1 сентября вчера оккупировали лавочки, как в каком-нибудь американском фильме.
В магазине вчера слышал как девочка с вывернутым в другую сторону правым ухом (как у моего дяди из Харькова — кандидата в мастера спорта по борьбе) говорит отцу, кивая на Кекса: «Какой толстый пес!» И потом: «Мама! Где мама? Папа, отведи меня к маме!»
Я представил как ее доставала из матери акушерка и вот так вывернула ухо. Я никогда не был в этом родбоксе — но увидел это так же ясно, как свое отражение в зеркале в коридоре, где я укачиваю Степу на сон.
Вспомнил как недавно на утреней прогулке мы встретили совсем крохотного малыша на руках у мамы. И его маленькие ножки, замурованные в гипс.
Еще одна родовая травма.
Сосед по этажу с собакой поздравляет вчера с праздником. В шутку спрашивает, в какой класс пошел Кекс. Для него ребенок — это пес.
Другие соседки из квартиры чуть ближе ко мне тоже кокетничают со своим мопсом. Это сразу и мама, и бабушка одного из самых активных участников домового чата в телеграме. Сколько бы он ни ходил в качалку и не рассекал на мотоцикле, для этих миловидных женщин он тоже — вечный ребенок.
У меня нет ни качалки, ни мотоцикла (зато у него — ни жены, ни ребенка), но ситуация, в целом, похожая.
Третья семья соседей — у них тоже была собака, а также сразу трое детей — съехали. Вместо них в квартиру заселилась новая семейная пара, тоже с маленьким ребенком и — такой же, как у их предшественников — маленькой собакой.
Дом, квартиру в котором мы покупали еще на котловане, перестал быть новым. И дело не только в проблемах с отоплением или постоянно отрывающейся ручкой входной двери.
Стройка закончилась. Новые и старые корпуса отрезали дорогой. На дороге поставили автобусные остановки. Автобусы на них пока не приходят, но на стенах уже висят призывы к службе по контракту.
Район все еще развивается и разрастается. Вчера запустили новый детский сад — аккурат к 1 сентября. А мой телефон атакует менеджерка по продажам очередного жк, который здесь появится вскоре.
И все же дом и окрестности уже оставляют ощущение сформированного пространства. Оформленного, как замысел автора.
Теперь здесь везде живут такие же люди, как везде. И те люди, которые приехали им на смену. У них рождаются и растут дети.
А среди них — и мой ребенок.
Вот уже 11 месяцев и один день я пытаюсь это осознать.
Например, выросли дети. Превратились в шумных подростков, которые под вечер 1 сентября вчера оккупировали лавочки, как в каком-нибудь американском фильме.
В магазине вчера слышал как девочка с вывернутым в другую сторону правым ухом (как у моего дяди из Харькова — кандидата в мастера спорта по борьбе) говорит отцу, кивая на Кекса: «Какой толстый пес!» И потом: «Мама! Где мама? Папа, отведи меня к маме!»
Я представил как ее доставала из матери акушерка и вот так вывернула ухо. Я никогда не был в этом родбоксе — но увидел это так же ясно, как свое отражение в зеркале в коридоре, где я укачиваю Степу на сон.
Вспомнил как недавно на утреней прогулке мы встретили совсем крохотного малыша на руках у мамы. И его маленькие ножки, замурованные в гипс.
Еще одна родовая травма.
Сосед по этажу с собакой поздравляет вчера с праздником. В шутку спрашивает, в какой класс пошел Кекс. Для него ребенок — это пес.
Другие соседки из квартиры чуть ближе ко мне тоже кокетничают со своим мопсом. Это сразу и мама, и бабушка одного из самых активных участников домового чата в телеграме. Сколько бы он ни ходил в качалку и не рассекал на мотоцикле, для этих миловидных женщин он тоже — вечный ребенок.
У меня нет ни качалки, ни мотоцикла (зато у него — ни жены, ни ребенка), но ситуация, в целом, похожая.
Третья семья соседей — у них тоже была собака, а также сразу трое детей — съехали. Вместо них в квартиру заселилась новая семейная пара, тоже с маленьким ребенком и — такой же, как у их предшественников — маленькой собакой.
Дом, квартиру в котором мы покупали еще на котловане, перестал быть новым. И дело не только в проблемах с отоплением или постоянно отрывающейся ручкой входной двери.
Стройка закончилась. Новые и старые корпуса отрезали дорогой. На дороге поставили автобусные остановки. Автобусы на них пока не приходят, но на стенах уже висят призывы к службе по контракту.
Район все еще развивается и разрастается. Вчера запустили новый детский сад — аккурат к 1 сентября. А мой телефон атакует менеджерка по продажам очередного жк, который здесь появится вскоре.
И все же дом и окрестности уже оставляют ощущение сформированного пространства. Оформленного, как замысел автора.
Теперь здесь везде живут такие же люди, как везде. И те люди, которые приехали им на смену. У них рождаются и растут дети.
А среди них — и мой ребенок.
Вот уже 11 месяцев и один день я пытаюсь это осознать.