Мышление по подписке
Последние пару дней активно обсуждают интервью Дженсена Хуанга подкасту Эзры Кляйна под завирусившимся слоганом об «эре низкого IQ». Сам глава Nvidia этих слов не произносил и произнести не мог: человек, чья компания поставляет чипы почти всей индустрии ИИ, не станет называть своих покупателей глупеющими. Сказанное им было тоньше и потому опаснее.
Кляйн привёл китайское исследование, охватившее 26 тысяч школьников и студентов: нейросети улучшили их оценки за домашние задания на восемнадцать процентов, а результаты ежемесячных экзаменов за полгода упали на двадцать. Хуанг согласился, что деление столбиком, таблица умножения и квадратные корни уходят из обихода. Он признался, что сам давно не помнит ни адреса, ни телефона, и заключил, что на месте утраченной «умственной ловкости» у людей разовьётся системное мышление.
Тут Хуанг ловко подменяет понятия. Он забыл то, что когда-то знал: прошёл школу, получил инженерное образование, построил одну из самых сложных технологических компаний мира. И сравнивает он не обученного с необученным, а двух обученных — себя и сегодняшних инженеров. Вывод из этого сравнения он переносит на тех, кто этот этап не пройдёт вообще.
Но дело и вправду не в таблице умножения. Она никогда не была самостоятельным навыком, она закладывала основу для другого навыка, абстрактного мышления. Абстракция — это способность удержать в уме многое и увидеть за частностями целое. Внимание человека ограничено, и удержать в нём многое можно лишь тогда, когда простейшее совершается без усилия, на автомате. Ребёнок, складывающий числа в столбик, учится не складывать. Он учится тому, что за разнообразием вещей стоит повторяющееся правило, которое потом можно применить и в других областях. Это первый опыт абстракции, и без этого фундамента просто неоткуда взяться следующему.
Системное мышление развивается на этой же основе и позволяет видеть связи между частями большой структуры. Кто не держит в уме элементов, тот не увидит и отношений между ними. А критическое мышление помогает удержать в голове всю цепочку от посылки к выводу и проверить её внутреннюю устойчивость. Это и есть то, что позволяет заметить, что машина ошиблась на порядок, что выданный результат попросту абсурден, что аргумент не сходится.
Эти навыки и отличают тех, кто пользуется инструментом, от людей, кто ему подчиняется: первый способен проверить ответ, второй способен лишь его принять. Человека, неспособного простроить всю цепочку, уже не нужно убеждать разумными доводами, достаточно утверждения, произнесённого уверенно, в нужный момент и многократно повторенного.
Китайское исследование, обсуждаемое в подкасте, это и подтверждает. Домашние задания, выполненные с нейросетью, создали видимость знания, а экзамен, где надо было думать самому, показал, что за этой видимостью пустота.
Продолжение
Последние пару дней активно обсуждают интервью Дженсена Хуанга подкасту Эзры Кляйна под завирусившимся слоганом об «эре низкого IQ». Сам глава Nvidia этих слов не произносил и произнести не мог: человек, чья компания поставляет чипы почти всей индустрии ИИ, не станет называть своих покупателей глупеющими. Сказанное им было тоньше и потому опаснее.
Кляйн привёл китайское исследование, охватившее 26 тысяч школьников и студентов: нейросети улучшили их оценки за домашние задания на восемнадцать процентов, а результаты ежемесячных экзаменов за полгода упали на двадцать. Хуанг согласился, что деление столбиком, таблица умножения и квадратные корни уходят из обихода. Он признался, что сам давно не помнит ни адреса, ни телефона, и заключил, что на месте утраченной «умственной ловкости» у людей разовьётся системное мышление.
Тут Хуанг ловко подменяет понятия. Он забыл то, что когда-то знал: прошёл школу, получил инженерное образование, построил одну из самых сложных технологических компаний мира. И сравнивает он не обученного с необученным, а двух обученных — себя и сегодняшних инженеров. Вывод из этого сравнения он переносит на тех, кто этот этап не пройдёт вообще.
Но дело и вправду не в таблице умножения. Она никогда не была самостоятельным навыком, она закладывала основу для другого навыка, абстрактного мышления. Абстракция — это способность удержать в уме многое и увидеть за частностями целое. Внимание человека ограничено, и удержать в нём многое можно лишь тогда, когда простейшее совершается без усилия, на автомате. Ребёнок, складывающий числа в столбик, учится не складывать. Он учится тому, что за разнообразием вещей стоит повторяющееся правило, которое потом можно применить и в других областях. Это первый опыт абстракции, и без этого фундамента просто неоткуда взяться следующему.
Системное мышление развивается на этой же основе и позволяет видеть связи между частями большой структуры. Кто не держит в уме элементов, тот не увидит и отношений между ними. А критическое мышление помогает удержать в голове всю цепочку от посылки к выводу и проверить её внутреннюю устойчивость. Это и есть то, что позволяет заметить, что машина ошиблась на порядок, что выданный результат попросту абсурден, что аргумент не сходится.
Эти навыки и отличают тех, кто пользуется инструментом, от людей, кто ему подчиняется: первый способен проверить ответ, второй способен лишь его принять. Человека, неспособного простроить всю цепочку, уже не нужно убеждать разумными доводами, достаточно утверждения, произнесённого уверенно, в нужный момент и многократно повторенного.
Китайское исследование, обсуждаемое в подкасте, это и подтверждает. Домашние задания, выполненные с нейросетью, создали видимость знания, а экзамен, где надо было думать самому, показал, что за этой видимостью пустота.
Продолжение