Каковы варианты развития событий, если установление контроля над Гренландией станет постоянным пунктом внешнеполитической повестки США? И к какой именно форме контроля будет стремиться Вашингтон?
Прежде всего следует отметить, что предоставление Гренландии статуса штата практически исключено: её население (57 тысяч человек) в 10 раз меньше, чем у самого малонаселённого штата, Вайоминга. В этой связи примечательно предложение бывшего советника Трампа по национальной безопасности Роберта О’Брайена о включении Гренландии в состав Аляски. Также Гренландия теоретически могла бы стать «организованной инкорпорированной территорией» (с 1959 года, когда Аляска и Гавайи стали штатами, ни одно американское владение не имеет такого статуса).
Но более вероятной стратегией достижения заявленной цели будет включение в орбиту США независимой Гренландии. Само по себе обретение независимости острова может быть преподнесено как победа США, так как оно покончит со значимым территориальным присутствием Европы в Северной Америке. Гренландцы вольются в семью американских народов, в интересах которых («Америка для американцев») президент Монро, как известно, и разработал свою доктрину.
Связи независимой Гренландии с США могут быть формализованы как минимум через оборонное соглашение, подобное тому, за которое выступает занявшая второе место на недавних выборах на острове партия «Налерак». Как максимум – через получение Гренландией статуса «свободно ассоциированного с США государства», которым сейчас пользуются Маршалловы острова, Микронезия и Палау. Последнее, в силу явного постколониального характера этого статуса, было бы прямым оскорблением для гренландцев. Впрочем, оскорбительны – и противоречат воле жителей острова – и все остальные варианты, кроме полноценной независимости.