Почему сломанная Россия опасна для мира. Часть 3
ℹ️Перевод статьи «Why a broken Russia is bad for the world» (The Economist, автор — Андрей Мельниченко). Полная версия - здесь, далее - с сокращениями.
▫️Очевидный выбор в мире, где глобальная интеграция казалась необратимой
Те, кто строил новую Россию, воспринимали себя как интернационалисты. Это был очевидный выбор в мире, где глобальная интеграция казалась необратимой. Этот выбор означал, осознанно или нет, передачу значительной части суверенитета внешним системам — потому что казалось, будто правила нейтральны и доступ открыт для всех.
Много лет власти России предупреждали, что это ошибка. Сторонники глобальной интеграции считали это остатком советского мышления. Время показало, что они ошибались — не потому, что глобализации не существовало, а потому, что она никогда не была нейтральной.
▫️Системный эффект санкций оказался шире их изначального замысла Отрыв от глобальных систем — финансовых, технологических, правовых, образовательных — поставил творческий класс России перед выбором, которого он не предвидел: либо полная эмиграция с разрывом всех связей, либо возвращение к вопросу, который избегался три десятилетия — как строить собственный мир внутри России, по своим правилам и стандартам.
Этот процесс не быстрый и не лёгкий. Но он неизбежен, поскольку глобального мира в прежнем понимании больше не существует.
Те, кто умеет создавать, оказываются перед выбором не между Россией и глобальным пространством, а между Россией и фрагментированным миром, где каждый блок строит собственные правила. В этих условиях логика созидания направлена внутрь.
▫️Суверенитет — это не только вопрос государства
Жёсткие ограничения вынуждают к эффективности. А эффективность возможна только тогда, когда все социальные слои работают вместе. В каждом из них достаточно думающих людей, чтобы осознать: минимальный общий интерес — сохранение суверенитета — совпадает. Всё остальное можно решить между собой.
Суверенитет — это не только вопрос государства. Это важнейший вопрос для всех, кто живёт и работает в стране: граждан, бизнеса, институтов.
Для граждан величие страны измеряется тем, в какой степени она защищает интересы своих людей. Люди голосуют ногами и своими жизненными стратегиями.
Бизнесу с международными операциями суверенитет нужен не меньше. Наилучшую защиту контрактов и инвестиций обеспечивает сильное государство, стоящее за ними.
Суверенная альтернатива — выравнивание стратегии с государством, которое рассматривает крупный бизнес как часть стратегического потенциала — единственная, которая не требует отказа от будущего. В XXI веке суверенитет государства имеет прямое экономическое измерение: способность создавать добавленную стоимость в собственной юрисдикции и направлять её на укрепление собственного, а не чужого суверенитета.
Российское бизнес-сообщество состоит из людей, способных менять саму среду. Их роль в дискуссии о направлении российского суверенитета не политическая, а созидательная — не вопрос о том, кто правит, а о том, что строится.
Крупный российский бизнес, инвестирующий в суверенную Россию, со временем станет её неотъемлемой частью. То же будет верно и для других важных институтов. Как следствие, сама Россия станет иной.
▫️ Притягательность предсказуемости
Суверенная Россия не будет удобна для всех стран. Но в долгосрочной перспективе она выгоднее альтернатив. Выбор для внешних игроков не между дружественной Россией и враждебной. Он между Россией, чьё поведение предсказуемо, и Россией, чья траектория неизвестна.
Выбор, стоящий перед миром — выбор между двумя видами будущего: одним, в котором крупные державы снова учатся уважать суверенитет друг друга, и другим, в котором каждая пытается низвести остальных до объектов управления. Второй путь уже привёл нас туда, где мы находимся.
Самое важное — отступить от края обрыва. Только тогда можно спросить, как мы к нему пришли и как устроить мир иначе. Эта работа принадлежит следующему поколению. Наша роль — обеспечить, чтобы им было с чем работать.
❗️А также: часть 1/часть 2
@mcrepostworld
ℹ️Перевод статьи «Why a broken Russia is bad for the world» (The Economist, автор — Андрей Мельниченко). Полная версия - здесь, далее - с сокращениями.
▫️Очевидный выбор в мире, где глобальная интеграция казалась необратимой
Те, кто строил новую Россию, воспринимали себя как интернационалисты. Это был очевидный выбор в мире, где глобальная интеграция казалась необратимой. Этот выбор означал, осознанно или нет, передачу значительной части суверенитета внешним системам — потому что казалось, будто правила нейтральны и доступ открыт для всех.
Много лет власти России предупреждали, что это ошибка. Сторонники глобальной интеграции считали это остатком советского мышления. Время показало, что они ошибались — не потому, что глобализации не существовало, а потому, что она никогда не была нейтральной.
▫️Системный эффект санкций оказался шире их изначального замысла Отрыв от глобальных систем — финансовых, технологических, правовых, образовательных — поставил творческий класс России перед выбором, которого он не предвидел: либо полная эмиграция с разрывом всех связей, либо возвращение к вопросу, который избегался три десятилетия — как строить собственный мир внутри России, по своим правилам и стандартам.
Этот процесс не быстрый и не лёгкий. Но он неизбежен, поскольку глобального мира в прежнем понимании больше не существует.
Те, кто умеет создавать, оказываются перед выбором не между Россией и глобальным пространством, а между Россией и фрагментированным миром, где каждый блок строит собственные правила. В этих условиях логика созидания направлена внутрь.
▫️Суверенитет — это не только вопрос государства
Жёсткие ограничения вынуждают к эффективности. А эффективность возможна только тогда, когда все социальные слои работают вместе. В каждом из них достаточно думающих людей, чтобы осознать: минимальный общий интерес — сохранение суверенитета — совпадает. Всё остальное можно решить между собой.
Суверенитет — это не только вопрос государства. Это важнейший вопрос для всех, кто живёт и работает в стране: граждан, бизнеса, институтов.
Для граждан величие страны измеряется тем, в какой степени она защищает интересы своих людей. Люди голосуют ногами и своими жизненными стратегиями.
Бизнесу с международными операциями суверенитет нужен не меньше. Наилучшую защиту контрактов и инвестиций обеспечивает сильное государство, стоящее за ними.
Суверенная альтернатива — выравнивание стратегии с государством, которое рассматривает крупный бизнес как часть стратегического потенциала — единственная, которая не требует отказа от будущего. В XXI веке суверенитет государства имеет прямое экономическое измерение: способность создавать добавленную стоимость в собственной юрисдикции и направлять её на укрепление собственного, а не чужого суверенитета.
Российское бизнес-сообщество состоит из людей, способных менять саму среду. Их роль в дискуссии о направлении российского суверенитета не политическая, а созидательная — не вопрос о том, кто правит, а о том, что строится.
Крупный российский бизнес, инвестирующий в суверенную Россию, со временем станет её неотъемлемой частью. То же будет верно и для других важных институтов. Как следствие, сама Россия станет иной.
▫️ Притягательность предсказуемости
Суверенная Россия не будет удобна для всех стран. Но в долгосрочной перспективе она выгоднее альтернатив. Выбор для внешних игроков не между дружественной Россией и враждебной. Он между Россией, чьё поведение предсказуемо, и Россией, чья траектория неизвестна.
Выбор, стоящий перед миром — выбор между двумя видами будущего: одним, в котором крупные державы снова учатся уважать суверенитет друг друга, и другим, в котором каждая пытается низвести остальных до объектов управления. Второй путь уже привёл нас туда, где мы находимся.
Самое важное — отступить от края обрыва. Только тогда можно спросить, как мы к нему пришли и как устроить мир иначе. Эта работа принадлежит следующему поколению. Наша роль — обеспечить, чтобы им было с чем работать.
❗️А также: часть 1/часть 2
@mcrepostworld