Раньше я думал, что у стран Центральной Азии одна энергетическая логика. Это было ошибкой.
Взгляд изменился не от одной таблицы - от многолетней работы с энергобалансами, над проектами на разных стадиях, от разговоров с людьми внутри этих систем — и от участия в подготовке национальной водородной дорожной карты до 2040 одной из стран региона.
Решающий сдвиг простой. У каждой страны свой энергобаланс — и по электроэнергии, и по первичной энергии. Значит, своя логика энергобезопасности.
Казахстан может десятилетиями строить архитектуру безопасности на внутреннем угле. Узбекистан опирается на собственный газ, но рост спроса обгоняет добычу: приходится покупать у соседей, хотя зависимость нежелательна, а быстро сменить источник почти нельзя.
Избыток электроэнергии тоже не равен энергобезопасности. Кыргызстан и Таджикистан в многоводные годы остаются гидроэнергетическими донорами. Но изношенные сети и зависимость теплоснабжения и транспорта от других топлив оставляют систему уязвимой: зимние ограничения и отключения, в том числе в столицах, — повторяющаяся реальность.
Отсюда рабочий фильтр. Сегодня я сначала спрашиваю не «работает ли технология в принципе», а как она "приземляется" в энергобаланс и стратегические документы этой страны.
Международный бенчмарк часто говорит: небольшая угольная станция уже точно не самый дешёвый вариант для электроснабжения. А в северном Казахстане уголь — доминирующий источник первичной энергии, сопоставимого резерва «прямо сейчас» нет, зимой минус сорок и сугробы, а городам нужно тепло. Солнечный парк с накопителем что-то заменит, но не всё. В этой логике даже относительно устаревшая грязная угольная технология перестаёт выглядеть очевидным противоречием.
Это не теория. Это метод. Три года назад я бы не нанял себя прежнего на подобный консалтинг) Разница не в объёме данных. В том, где вооруженному глазу видны реальные ограничения и степени свободы
Взгляд изменился не от одной таблицы - от многолетней работы с энергобалансами, над проектами на разных стадиях, от разговоров с людьми внутри этих систем — и от участия в подготовке национальной водородной дорожной карты до 2040 одной из стран региона.
Решающий сдвиг простой. У каждой страны свой энергобаланс — и по электроэнергии, и по первичной энергии. Значит, своя логика энергобезопасности.
Казахстан может десятилетиями строить архитектуру безопасности на внутреннем угле. Узбекистан опирается на собственный газ, но рост спроса обгоняет добычу: приходится покупать у соседей, хотя зависимость нежелательна, а быстро сменить источник почти нельзя.
Избыток электроэнергии тоже не равен энергобезопасности. Кыргызстан и Таджикистан в многоводные годы остаются гидроэнергетическими донорами. Но изношенные сети и зависимость теплоснабжения и транспорта от других топлив оставляют систему уязвимой: зимние ограничения и отключения, в том числе в столицах, — повторяющаяся реальность.
Отсюда рабочий фильтр. Сегодня я сначала спрашиваю не «работает ли технология в принципе», а как она "приземляется" в энергобаланс и стратегические документы этой страны.
Международный бенчмарк часто говорит: небольшая угольная станция уже точно не самый дешёвый вариант для электроснабжения. А в северном Казахстане уголь — доминирующий источник первичной энергии, сопоставимого резерва «прямо сейчас» нет, зимой минус сорок и сугробы, а городам нужно тепло. Солнечный парк с накопителем что-то заменит, но не всё. В этой логике даже относительно устаревшая грязная угольная технология перестаёт выглядеть очевидным противоречием.
Это не теория. Это метод. Три года назад я бы не нанял себя прежнего на подобный консалтинг) Разница не в объёме данных. В том, где вооруженному глазу видны реальные ограничения и степени свободы