Цифровое бессмертие или новая форма отрицания?
Помните, мы говорили про ИИ-ассистента, который способен вести соцсети после вашей смерти?
Я тут вспомнила про реборн-кукол. Они порой настолько реалистичны, что от настоящих младенцев их не отличить. Куклы имеют вес и температуру тела, чтобы в руках ощущались как живые дети. А в некоторых моделях даже есть электроника, которая имитирует сердцебиение и движение грудной клетки — как будто реборн дышит.
Такие куклы иногда используют в терапии, что вызывает много споров.
С одной стороны, действительно, они способствуют выработке окситоцина, успокаивают, снижают уровень стресса и агрессии. Людям, страдающим деменцией и болезнью Альцгеймера, укачивание «ребенка» помогать опереться на телесный опыт, даже когда когнитивные функции уже нарушены. Человек может не узнавать близких, но всё ещё помнить как заботиться о младенце. И тогда кукла возвращает ему знакомую роль, структурирует поведение и снижает внутренний хаос.
Также реборны хорошо работают, когда человек видит в кукле своего внутреннего ребенка и учится через него заботиться о себе. То, что из-за сопротивления невозможно сделать напрямую по отношению к себе (проявить нежность, терпение, защиту) — сначала становится возможным по отношению к «кому-то другому». И постепенно эта модель заботы интериоризируется и начинает восприниматься как отношение к собственной уязвимой части.
Реборн-куклы часто использовали для смягчения горевания после потери ребенка. А вот это уже весьма спорно: в моменте человеку действительно становится легче, но в долгосрочной перспективе есть большой риск застрять на этапе отрицания. В проживании утраты важно постепенно адаптироваться к новой реальности. Это происходит через многократное столкновение с отсутствием.
При всей своей реалистичности реборн-кукла словно стремится поддержать не столько отсутствие, сколько иллюзию присутствия. Особенно в тех случаях, когда куклы делают под заказ по фото ушедшего из жизни ребенка.
А теперь вернёмся к началу разговора:
ИИ-помощник словно цифровой аналог реборн-куклы. Только кукла даже при высокой реалистичности не способна ответить, тогда как ИИ-ассистент ещё поддерживает иллюзию диалога и взаимности.
Я допускаю, что найдутся сферы, где он сможет приносить пользу. Даже в горе. Например, его можно использовать, чтобы проститься и сказать то, что не успели при жизни. Но в проживании горя многое зависит от того, хватит ли человеку способности удержать свою реальность и не соблазниться на ощущение, что ничего не произошло. Станет ли имитация диалога временной анестезией или единственным способом справляться с болью.
У человека и так хватает способов отрицания потери: кто-то живет идеей мести, кто-то сохраняет комнату близкого нетронутой, кто-то рожает замещающего ребенка и называет его тем же именем. Скорее всего, если ИИ-ассистент войдет в обиход, он будет просто еще одним видом утешительной лжи.
Но важно помнить, горе — это цена, которую мы платим за любовь. И, возможно, самая большая опасность цифрового бессмертия как раз в том, что оно лишает нас мужества признать: то, что имело начало, обязано иметь конец. Ведь только осознав финал, мы по-настоящему понимаем ценность того, что было между.
Помните, мы говорили про ИИ-ассистента, который способен вести соцсети после вашей смерти?
Я тут вспомнила про реборн-кукол. Они порой настолько реалистичны, что от настоящих младенцев их не отличить. Куклы имеют вес и температуру тела, чтобы в руках ощущались как живые дети. А в некоторых моделях даже есть электроника, которая имитирует сердцебиение и движение грудной клетки — как будто реборн дышит.
Такие куклы иногда используют в терапии, что вызывает много споров.
С одной стороны, действительно, они способствуют выработке окситоцина, успокаивают, снижают уровень стресса и агрессии. Людям, страдающим деменцией и болезнью Альцгеймера, укачивание «ребенка» помогать опереться на телесный опыт, даже когда когнитивные функции уже нарушены. Человек может не узнавать близких, но всё ещё помнить как заботиться о младенце. И тогда кукла возвращает ему знакомую роль, структурирует поведение и снижает внутренний хаос.
Также реборны хорошо работают, когда человек видит в кукле своего внутреннего ребенка и учится через него заботиться о себе. То, что из-за сопротивления невозможно сделать напрямую по отношению к себе (проявить нежность, терпение, защиту) — сначала становится возможным по отношению к «кому-то другому». И постепенно эта модель заботы интериоризируется и начинает восприниматься как отношение к собственной уязвимой части.
Реборн-куклы часто использовали для смягчения горевания после потери ребенка. А вот это уже весьма спорно: в моменте человеку действительно становится легче, но в долгосрочной перспективе есть большой риск застрять на этапе отрицания. В проживании утраты важно постепенно адаптироваться к новой реальности. Это происходит через многократное столкновение с отсутствием.
При всей своей реалистичности реборн-кукла словно стремится поддержать не столько отсутствие, сколько иллюзию присутствия. Особенно в тех случаях, когда куклы делают под заказ по фото ушедшего из жизни ребенка.
А теперь вернёмся к началу разговора:
ИИ-помощник словно цифровой аналог реборн-куклы. Только кукла даже при высокой реалистичности не способна ответить, тогда как ИИ-ассистент ещё поддерживает иллюзию диалога и взаимности.
Я допускаю, что найдутся сферы, где он сможет приносить пользу. Даже в горе. Например, его можно использовать, чтобы проститься и сказать то, что не успели при жизни. Но в проживании горя многое зависит от того, хватит ли человеку способности удержать свою реальность и не соблазниться на ощущение, что ничего не произошло. Станет ли имитация диалога временной анестезией или единственным способом справляться с болью.
У человека и так хватает способов отрицания потери: кто-то живет идеей мести, кто-то сохраняет комнату близкого нетронутой, кто-то рожает замещающего ребенка и называет его тем же именем. Скорее всего, если ИИ-ассистент войдет в обиход, он будет просто еще одним видом утешительной лжи.
Но важно помнить, горе — это цена, которую мы платим за любовь. И, возможно, самая большая опасность цифрового бессмертия как раз в том, что оно лишает нас мужества признать: то, что имело начало, обязано иметь конец. Ведь только осознав финал, мы по-настоящему понимаем ценность того, что было между.