(1) Левада
провела очередной опрос по поводу отношения глубинного народа к СВО. Я продолжаю довольно скептически относиться к опросам в стране, в которой управляет откровенно террористический режим, так как невозможно оценить ошибку, возникающую для методики, которая была рассчитана на социум, находящийся в "нормальном" состоянии. Сейчас "нормой" произсодящее назвать сложно. Терроризм - это управление страхом, и режим в значительной мере добился желаемого. Страх, возможно, не проявляется прямо, но на уровне подсознательных реакций он, безусловно, доминирует в общем настроении. Уже поэтому трудно опираться на результаты, которые заведомо исходят из вынужденной необходимости людей отвечать на вопросы, подразумевая, что их ответы станут известны "товарищу майору".
Тем не менее, из данных опроса видно, что сложилась достаточно устойивая картина - прямые противники СВО начинают составлять существенное большинство по отношению к прямым последовательным ее сторонникам и примерно равно количеству людей, не имеющих определенной точки зрения на происходящее.
Даже с учетом высказанного выше сомнения к достоверности результатов, можно сделать два важных вывода.
Первый - террор достиг своего насыщения. Люди продолжают бояться репрессий, но они перестают определять их взгляды, мысли и действия. Можно усилить насилие и на время увеличить число боящихся, но скорее всего, у режима для этого уже просто нет ресурса. Примерно так остановка роста и падение производительности труда маркирует наступление кризиса для текущего технологического уклада. По факту мы имеем кризис военного террора - он перестает работать.
Второй вывод - пока число людей, готовых подержать "мир любой ценой" относительно тех, кто готов продолжать и не готов принимать условия мира с явной демонстрацией поражения (то есть, возвращения обратно территорий) всё ещё меньше. Но это тоже временное явление, так как чем дольше длится конфликт, тем сильнее будут антивоенные настроения и желание прекращать его вне зависимости от последствий. Проще говоря, партия "ужаса без конца" все еще велика, но партия "ужасного конца" имеет все шансы на быстрый рост. Особенно, если последствия СВО для страны будут становиться вс более явными.
Это означает, что политик, сделавший ставку на лозунг прекращения СВО, может внезапно (в том числе и для себя) получить массовую, а возможно, и деятельную, поддержку. И напротив, те, кто будет призывать "до победного конца" столь же внезапно для себя могут быть неприятно удивлены, так как база их поддержки может резко сократиться, а деятельная поддержка с ее стороны выльется в лучшем случае в лайки под комментариями.
Мы прямым ходом идем к ситуации 1917 года, где непопулярная война "вымыла" социальную базу из-под царского, а затем и Временного правительств, упорно отстаивающих лозунг войны до победного конца. Она была нужна правящим группировкам, но не народу. И он качнулся в своих симпатиях к тем, кто твердо стоял на позициях выхода из войны.
Динамика смены мотивации пока не слишком понятна, но можно предположить, что у режима остается не более года, чтобы как-то завершить СВО. Либо - как вариант - резко нарастить террор внутри страны. Уже без дураков. Не просто травоядные аресты и посадки, а стрельбу боевыми по скоплениям людей. Но такой сюжет представляется крайне сомнительным.
Более логично предположить, что власть может пойти на уже привычный резкий переход от одного кризиса к другому. Как это произошло с "пандемией", которая тоже являлась вариантом террора, и когда она исчерпала свой потенциал, была начата СВО, позволившая "перезапустить" насилие на другую тему.
