Молоко и краски

🎲 И если участие в коммунах не обязательно, то вот жребии на должности — безальтернативный, а самоотвод невозможен (кроме как, наверное, по болезни и т. д., хотя отдельно это не оговорено).

Но на что распространяется жеребьёвка? На отраслевые демархические советы (вдохновлённые лейбористскими «наблюдательными советами»), которые в основном наблюдают за деятельностью профессионалов и «законодательствуют» (хотя именно этот разрыв властей является главным пороком «парламентаризма»). Между тем планы составляет Плановая комиссия (Planning) из профессиональных экономистов и инженеров, и они предлагают варианты плана на референдум.

Кто формирует профессиональные органы? Коттрелл и Кокшотт отрицают принцип голосования на должности (только за решения). Поэтому в модели есть Агентство занятости (Employment agency), которое распределяет людей на работу (С. 169) и, вероятно (хотя и не сказано), и в Planning. Кто формирует само Агентство занятости? Неясно. Возможно, жребий (о чём не сказано), а возможно, там действует механизм кооптации: работники агентства сами решают, кто у них работает, набирают к себе и исключают.

И вдруг «серым кардиналом» этой «демархии» становится Агентство занятости, представляющее собой нечто вроде КПСС, но без конференций и съездов, то есть вообще без демократических механизмов и даже формально не скованное уставом, провозглашающим интересы трудящихся. Если гипотеза о кооптации верна, конечно.

🖥 Мы полагаем, вопреки аргументации авторов, что концепция жеребьёвки ими положена в основу политического устройства в виду их увлечённости теорией вероятностей — подход технической интеллигенции. Это подтверждает и сам Кокшотт в интервью «Трибуну», где настаивает, что парламент плох тем, что не обновляет свой состав и не представляет срез общества.

Стоит сказать, Кокшотт проявил удивительную осведомлённость о наличии в СССР «квот» на социальные группы, а кроме того, на каждых выборах депутатский корпус обновлялся наполовину и не составлял профессиональной касты политиков. Но хотя в СССР достигли желанного авторами результата безо всякого жребия, авторы всё равно отвергают эту модель, но почему?

Получается, что авторы, пытаясь убежать от КПСС, прибежали к диктатуре экономистов и инженеров, прикрытую «демархическими советами», набранными по жребию частично из тех же «заинтересованных лиц», а частично — из людей с улицы (С. 156). А вся «прямая демократия» в планировании сводится к выносу предложения Planning на референдум.

В этом смысле подход Коттрелла и Кокшотта мало отличается от того, что выдвинул Карл Баллод (Атлантикус), когда рассуждал о социализме сугубо с той точки зрения, что нужно вести рациональное хозяйство.

🫥 Зачем же А. В. Сафронов скрыл все эти обстоятельства, и даже наоборот, всячески выставлял «К новому социализму» чуть ли не как прямое продолжение идей В. И. Ленина? Сам Ленин и без марксистской маскировки смог с пользой применить книгу Атлантикуса.

Какие ещё модели социализма нам продадут под соусом «подлинного ленинизма»? Мы сможем взять полезное из них и без этого. Думайте. Подписаться.

[5/5] В начало: ↑↑↑

Продолжение следует…

❓ Неудивительно, что на такой антиисторической почве (ещё и изложенной в конце книги) родилась модель, представляющая собой одно большое противоречие.

Причём начиная с названий. Авторы предложили систему гибких розничных цен — и назвали «рыночными», хотя рынок в их определении не участвует в виду его отсутствия. Этими ценами управляет единственная государственная торговая сеть, причём сугубо с целью балансировки реализации и запасов (или «спроса» и «предложения», если выражаться «рыночно»). В рецензии «Красной Юрты», между тем, сей предельно очевидный и существовавший в СССР механизм назван «одним из наиболее спорных элементов модели», а предложение «отклонять цену товара от трудовой стоимости» — спорным и «гораздо менее убедительным». В таком случае этим коммунистам следует задуматься, не признать ли порочной практику бесплатных благ, ведь «бесплатно» — это явное отклонение от «трудовой стоимости». Ещё в «Красной Юрте» почему-то решили, что в этой модели розничные цены якобы применяются и в расчёте плана (исходящего из трудозатрат!) и якобы влияют на объём производства (хотя он задаётся планом!) — такого в книге нет.

🏡 Но вот на что скрыли и Сафронов, и «Красная Юрта», и другие, — это начало концепции коммун:

«Среди социалистических стран наиболее значительная попытка развить институт общин предпринималась в Китае в период народных коммун. Это был величайший в истории кооперативный эксперимент, включавший около 800 миллионов людей». (С. 137)

И никто не указал на этот прямо озвученный авторами источник вдохновения, пытаясь примазать эти коммуны то к колхозам (авторы их жёстко критикуют за дотации отстающим, С. 168; после чего хвалят китайские коммуны за… дотации отстающим, С. 172), то к домам-коммунам (ноль упоминаний), то прямо к ленинскому проекту декрета о снабсбыткомах (а сослаться забыли, потому что отрицают авторское право?). Но зачем откровенно врать о содержании книги, на которую потом сразу даётся ссылка? Что, у китайских народных коммун такая плохая репутация? Впрочем, заслуженная. (См. Яремёнко Ю. В. «Большой скачок» и народные коммуны в Китае, 1968)

И хотя Сафронов сказал лишь что это «напоминает» колхозы, сразу за тем он заявил:

«Видно, что авторы изучали советский опыт».

Да, советский опыт вообще они изучали. Только вот про колхозы 30-х как раз не знали, цитата:

«Насколько нам известно, единственным примером марксистских принципов распределения в этих странах были народные коммуны в Китае 1960-х и 1970-х годов. Товары там распределялись в соответствии с системой трудодней». (С. 35)

В оригинале здесь «work-point system», что переводится как «система рабочих баллов». И правда, трудодень схож с рабочими баллами, но в англоязычных работах work-point system чётко ассоциирована с rural China, а к колхозам термин не применяется. Но какое же тогда там слово? Удивитесь: trudoden. И когда в оригинале никаких трудодней нет, а контекст предложения кричит о том, что речь вообще не о колхозах, использовать слово, прямо на них указывающее, — нельзя!

💱 Но в чём проблема самой идеи? Концепт коммун не вяжется с концептом «проектов» — единицей планирования будет не предприятие, осуществляющее деятельность, а сама деятельность («проекты»). Между тем коммуны в модели авторов являются автономными, могут получать средства производства и брать заказы по выполнению «проектов» (С. 145), так ещё и вынуждены сводить дебет с кредитом в трудокоинах по хозрасчёту (С. 141–143)!

Наконец, пафос «коммунирования» разбивается о то, что авторы сами признали его необязательным. Хотя есть и другие возражения: что централизацию готовки еды сделал уже капитализм и без коммун, что жилищное строительство не может быть постоянной формой коммуны потому что дом когда-нибудь будет достроен, или что детские сады и школы существуют и без коммун, а замыкание детей в коммунах только вредит их воспитанию, о чём предупреждал А. С. Макаренко…
[4/5] ↓↓↓

🧮 Экономическая часть книги — наименее спорная. Авторская методика расчёта плана по трудозатратам не вызывает вопросов, счёт обратным ходом по нейросетевому алгоритму вообще инновация. Если у кого-то ещё были сомнения в возможности плановых расчётов как таковых, книга к прочтению обязательна, безотносительно дальнейшего о распределении, демократии и т. д.

🏺 Ни Сафронов, ни рецензия «Красной Юрты», ни кто ещё, однако, тактично не касаются выдвинутой авторами всемирно-исторической концепции. История ими рассматривается как борьба «Рима» и «Афин» (и в этой схватке роль способа производства — подсобная):

«Аристотель … совершенно явно отметил тот факт, что демократия — это власть бедных.

Рассматривая процесс занятия должностей в Греции, он отмечает, что «одной из основ демократического строя является замещение должностей по жребию, олигархического же — по избранию» (Политика, 1294).

Это государство, конец или телос истории согласно Фукуяме (1992), наиболее совершенная форма классового господства со времен Римской республики, осуществляет такую долговременную духовную гегемонию, которая, похоже, устраняет любое соревнование.

Парламентское правление и демократия — это противоположные понятия. Демократия — это власть масс, бедных и лишенных собственности; парламент — это правление профессиональных политиков, которые, в силу своего количества и классового положения, являются частью олигархии. Маркс и Энгельс совершенно явно следовали аристотелевскому понятию демократии… Насильственное свержение аристократического государства и учреждение пролетарского правления были в глазах основоположников коммунизма синонимами демократии.

«Диктатор» — это слово, происходящее из Римской республики, а не из Греции. Это ли Маркс понимал под диктатурой пролетариата? Конечно, нет. То, что он имел в виду, было массовой демократией, не сдерживаемой конституционными правами, защищающими частную собственность. Двумя с половиной тысячами лет раньше Аристотель описал подобные демократии…

И что предлагали эти [у Аристотеля] демагоги? Коммунистические меры вроде списания долгов и перераспределения собственности». (С. 147–149)

🗳 Маркс и Энгельс не выступали за жребий. Энгельс в критике Эрфуртской программы так вообще писал:

«Полное самоуправление в провинции, округе и общине через чиновников, избранных на основании всеобщего избирательного права». (Маркс К. Энгельс Ф. Сочинения. Т. 22. С. 240)

Кокшотт и Коттрелл с этим жребием — новаторы, но в худших советских традициях решили прикрыться чужим авторитетом, но даже не нашли цитат, ограничившись фразой «quite explicitly».

Тезис о демагогах, к тому же, противоречит тому, как Кокшотт в интервью жёстко разделил коммунистов и социалистов: первые за общую собственность, а вторые (Лассаль, Прудон) говорят о её справедливом разделении.

Авторы смотрят на политику вообще изолированно от хозяйства: в условиях первой фазы коммунизма голосование не может быть формой власти богатых в виду их отсутствия. Далее авторы пишут, что голосования в советах сами собой ведут к однопартийной системе; правда, порочность такого пути для них не требует доказательств — пугала СССР достаточно. Но реальная практика показывает принципиальную совместимость одной партии с демократией, если дело поставлено правильно, о чём мы неоднократно писали (раз, два, три).

Может, Кокшотт был под впечатлением от массовых хозрасчётных настроений в СССР? Но книга была готова до поездки туда. К тому же, если демос обладает неизлечимой склонностью выбирать сторонников власти богатых, то жребий тут не поможет — по нему скорее тоже попадётся один из сторонников контрреволюции.

⚔️ Наконец, «демократическое» устройство Афин не помешало им устроить в рамках «Делосского союза» гегемонию, присвоив золотой запас всех своих союзников (в период «Афинской империей»), напасть на «воинственную» Спарту и развязать Пелопоннесскую войну (и с треском её проиграть).

То есть идея со жребием плоха не потому что против Ленина — банально неясно, какую проблему она призвана решить.
[3/5] ↓↓↓

⏳ Но сначала: стоит сказать, название «К новому социализму» — лукавство, в чём авторы признались в предисловии 2004 года:

«Наша книга называлась «К новому социализму», но по сути это была разработка того, что Маркс называл первой фазой коммунизма.

КПСС и западные троцкистские партии разделяли общую проблему в отношении понимания коммунизма. Последовательность развития здесь рассматривается как капитализм → социализм → коммунизм. Это не то же самое, что формулировка, предложенная Марксом, которая была капитализмом → диктатурой пролетариата → первой фазой коммунизма → второй фазой коммунизма. В «Государстве и революции» Ленин приравнял первую фазой коммунизма к социализму (Ленин, 1964) и рассматривал оба явления как синонимы общественной собственности на средства производства.
Социализм, определяемый как общественная собственность на средства производства, не то же, что марксистская первая фаза коммунизма, поскольку она предполагает ликвидацию денег и переход к расчёту рабочего времени. Социализм в определении Ленина вполне совместим с сохранением денег. Эффект ленинской формулировки заключался в том, чтобы сделать невидимыми специфические особенности первого этапа коммунизма Маркса. Понятие расчета и оплаты в терминах рабочего времени исчезло, а вместе с ним и любая программная концепция достижения первого этапа коммунизма как отдельной задачи».

Они правы. Социализм — и есть первая фаза коммунизма. И не правы. В СССР была первая фаза коммунизма. Тут, кстати, сразу опровержение пересказа Сафронова — первой фазы коммунизма в СССР по Коттреллу и Кокшотту не было, а построили лишь «социализм в ленинском понимании», что Кокшотт повторил в интервью «Трибуну» с 28 минуты.

💸 На самом деле из общественной собственности уже необходимо следует, что «деньги» таковыми быть перестают. Но так не думала львиная доля советских экономистов: «товарники» постулировали социалистический товарный способ производства, качественно отличный от коммунистического. А Кокшотт говорит об этом одновременно и как об ошибке в теории (нет «социалистической товарности»), и как о факте (ошибка теории породила товарность в реальности!). То есть он с «товарниками» как раз согласен, просто говорит, что так быть не должно.

Мнение «товарников» разделяют многие постсоветские марксисты, и далее обычно следует предложение (у Кокшотта тоже): нужно вести расчёт не в соврублях, а в часах общественно-необходимых затрат труда (далее — трудокоины), как будто бы деньги функционируют как деньги не на базе товарного производства, а «по природе». Хотя куском ли бумаги, или безличной монетой будет «трудовая квитанция» — безразлично для поставленной цели. Для других же целей не безразлично — но лишь в условиях товарного производства «формальные деньги» станут действительными и смогут «разрушительно действовать на общину». А в Госплане оценки в соврублях и в трудокоинах не отличаются ничем: рублёвые «цены» тоже «трудозатратные» (просто считались неточно).

Как сказано в самой книге: «Планирование — это институциональное воплощение общественной собственности на средства производства». И это как раз и значит, что в рамках плановой экономики (а авторы признают её в СССР) деньги — не деньги, а товары — не товары. Осталась только оболочка денег и товаров. (См. Хессин Н. В. В. И. Ленин о сущности и основных признаках товарного производства, 1968; Косолапов Р. И. Социализм. К вопросам теории, 1979)

Наконец, нам кажется, что их «первая фаза коммунизма» больше напоминает полный коммунизм, где отмирающее государство оставило от себя только систему администрирования ресурсами (что они назвали «государство без вершины»).
[2/5] ↓↓↓

Не было еще, кажется, такого человека, который, задаваясь вопросом об экономике России, отрицал переходный характер этой экономики. Ни один коммунист не отрицал, кажется, и того, что выражение социалистическая Советская республика означает решимость Советской власти осуществить переход к социализму, а вовсе не признание новых экономических порядков социалистическими.

— Владимир Ленин, 1918 г.

Нигде там Ленин не написал, что социализм характеризуется отсутствием частной собственности. Более того, уже после написания этой работы был Октябрь и образована РСФСР. В этой аббревиатуре вторая «С» - Социалистическая. Социалистическая Республика. В которой частной собственности было навалом.

— Пётр Балаев, 2026 г.

В скобках замечу, сразу после Октября страна называлась иначе, и «советская» и «социалистическая» стояли наоборот: «социалистической» была не вторая «С», а первая. О чём Балаев не знает.

🎩 Итог: Баллод, с одной стороны, это «недостающее звено» между Марксом и Бернштейном, с другой стороны, боковая ветка развития государственно-монополистического реформизма, предлагающая правительству услуги по достижению «достойного мира», ну и мирового господства.

И если Баллод выражал эту идеологию «практического чиновника» лишь отчасти, то сегодня различные «патриоты» (националисты), называющие себя кроме того, «социалистами», прямо смотрят в сторону такого половинчатого обобществления, чтобы с помощью «эффективного государства» добиться вполне себе империалистических целей (осознанных или нет).

Можно взять посты политолога А. В. Чаадаева, много думающего о Госплане. С осторожностью.

Ранее эту тенденцию выражал ещё проект «Цифровой социализм» — но ужесточение нашей цензуры заставило автора передумать, он своё заблуждение преодолел.

Но есть те, до кого совсем туго доходит. «Манифест Красного Царицына» как пример:

«Важно также отметить, что современная Россия после реставрации капитализма не стала в полной мере буржуазной республикой, о которой писали классики марксизма. Россия же сохранила важную и, можно сказать, ведущую роль госаппарата в политике и экономике государства. Не крупная буржуазия управляет государством, а государство диктует условия функционирования крупной буржуазии. Подобное положение дел есть истинное, живое наследие Советского Союза, продолжающее функционировать и влиять на нашу жизнь».

…мы считаем, что сегодня той прослойкой, с которой общество связывает надежды на прогресс и улучшение жизни есть государственные служащие.
…интерес госслужащего схож с интересом пролетария – получить больше продукта за свой труд. Схожесть политэкономического интереса ведёт нас к тому, что пролетариат может активно проникать в ряды госслужащих, в то время как стать представителем класса угнетателей шансы равны статистической погрешности.

Потому Русские коммунисты призывают всех сторонников не повторять избитый и неактуальный лозунг о том, что государство – прислуга правящего класса, а самим поступать на государственную службу для укрепления Родины и дела Русского коммунизма.

Сегодня нередко сложно отличить настоящего буржуа от государственного мужа на высокой должности.

Русский коммунизм выдвигает иное положение, коим может быть выражена вся наша теория и цель: преодоление принуждения к труду. Ни уничтожение частной собственности, ни отмену эксплуатации человека человеком – всё это вторично перед целью Русского коммунизма.

В этих условиях сохранение права частной собственности на предприятия в группе «Б» позволит в конкурентной среде сформироваться новому пласту хозяйствующих субъектов, основанных не на эксплуатации, а на кооперации самозанятых, то есть артели и кооперативы. Мы верим, что свобода – великая ценность, и потому нет необходимости в полном уничтожении старых хозяйствующих форм и способов, но мы обязаны освободить всех и каждого от безысходности экономического принуждения, а также избежать принуждения внеэкономического».

(Надо ли объяснять, что из этих семи положений похоже на правду разве что одно, и то не факт.)

✍️ В связи с описанным, можно ли ориентироваться на Баллода при подборе чего-то для цикла «СоциализМЫ» — вопрос (с ответом «нет»). «Кубики» — не очень удачная метафора, ведь из модулей социализма придётся синтезировать цельный образ, а кубики шлифовать не нужно — они квадратные и есть. В системе по типу «Баллода» больше от пропаганды (научной!), чем от реальной программы преобразований политических, социальных, бытовых и так далее — то есть того, ради чего цикл вообще затевался. Недостаточно на вопрос «какая у вас политическая программа» ответить «Справедливость.», Сафронов это сам понимает, но зря надеется, что это понимают все.

Однако прежде чем синтезировать «обновлённую положительную программу социализма», нам и правда следует рассмотреть предшествующую литературу, пусть даже и в критическом ключе. (И даже скорее в критическом — если бы нам нечего было критиковать, значит, программа-то уже есть! Но на самом деле нет.)

[5/5] В начало: ↑↑↑

Продолжение следует…

⚔️ Во-вторых, Германия Баллода первого издания не может без колоний — это вытекает из его же предположения, что социалистической Германии понадобится автаркия, ведь оборвётся внешняя торговля. Почему? Если с правящими кругами Германии автор надеется на компромисс, то вот иностранные державы, увидев рождение немецкого социализма с национальной спецификой, — перестанут торговать. Более того, Баллод нагадывает, что не только империалистическая, но и социалистическая социалистическая Германия вынужденно будет втянута в вооружённый мировой передел, и ей просто необходим будет большой военный флот, чтобы свергнуть с трона владычицы морей Великобританию:

«Теории всеобщего братства, вечного мира и т. п. очень красивы и увлекательны на бумаге. Однако, сила эгоизма, стремление к собственной выгоде настолько еще сильны, как у отдельных личностей, так и у целых наций, что каждое государство и каждая нация при грядущем “разделении земли” (“Vertheilung der Erde”) несомненно получит лишь столько, сколько она будет в состоянии взять и закрепить за собой при помощи находящихся в ее распоряжении реальных средств и сил. В виде социального государства Германия будет обладать такой силой и такими средствами, о каких она и не мечтает в настоящее время, и в случае конфликта с другими державами не выйдет из борьбы побежденной. В настоящее же время, при существовании капиталистического строя, совершенно немыслимо рассчитывать на возможность опередить не только Англию, но даже Францию в организации боевых морских сил. Враждебное отношение к “безбрежным” сметам военного мореплавания очень понятно; ведь флот сильно бьет по карману плательщика податей, а Германия все равно не может соперничать с Англией, и по той простой причине, что Англия эксплуатирует огромные отдаленные страны, подчиняя их своим интересам. Когда средства производства перейдут в пользование государства, сооружение военного флота будет стоить только материала и труда; четверть года добавочной службы для мужчин доставила бы 125.000 рабочих, которые в 3-4 года построили бы военный флот более могущественный, чем английский. И на будущее время Германия могла бы сохранять свое превосходство, так как население ее гораздо больше. Англия оккупировала уже несравненно больше земли, чем это соответствует численности ее европейского населения; в будущем и остальные державы вправе получить свою справедливую долю». (С. 148–149)

Предполагается, что неграм буду платить втрое больше нынешнего, а размер необходимых колоний Баллод определил весьма скромно — что-то вроде острова размером с Ямайку для выращивания «колониальных» товаров. О поднятии культурного уровня туземцев он не задумывается, по крайней мере он этого не писал. Зачем тогда Германии её «справедливая доля»? Потому что война в любом случае разразиться, и доля эта перепадёт стране сама собой?

И вот отгремела мировая война — Германия унижена. В новом издании Баллод пишет уже иное — что социалистическому государству война бы не понадобилась (и что жалобы буржуазных критиков на дороговизну технического перевооружения экономики ни в какое сравнение не идут с тратами и потерями из-за мировой войны). Вероятно, профессор просто-напросто не понимал, насколько зловещи были его довоенные выкладки.
[4/5] ↓↓↓

🍜 И уже здесь видно, что всё не так хорошо — Баллод даже не ставит вопрос об изменении общества и быта при социалистическом строе. Так он предлагает совсем не трогать «антиколлективистическое» парцеллярное крестьянство, будто бы дело лишь только в «сопротивлении национализации», а не в повышении культурного уровня всех людей без исключения. Расселение рабочих он хочет организовать в отдельных стереотипно-немецких домиках, объединённых в «колонии вилл», с присовокуплением частных садов, образующих в итоге нечто среднее между российскими «садовыми некоммерческими товариществами» и американской субурбией. (в исходном/новом издании С. 26–28/29–31)

Облегчение домашних работ (стирка, готовка) Баллод не признаёт: он пишет, что тогда государству пришлось бы привлечь столько новых рабочих рук, что ни у кого не осталось бы свободного времени (С. 26). Но это очевидно неверно: положим, государство организует «фуд-реактор» и курьерскую службу готовить и развозить еду — тогда те, кто пользуется их услугами, освобождаются от готовки, и свободного времени в обществе становится не меньше, а больше. Интересно, что в новом издании про это уже не написано, но вряд ли авторская позиция изменилась.

Но главная претензия к книге — политическая. Её высказал ещё к первому изданию написавший к нему предисловие К. Каутский, а ко второму — Ю. Мархлевский (Карский), а также (в разделе «Мои критики») сам Баллод, где по сути признал обвинения и оправдывался.

💸 Во-первых, автор предпочитает экспроприацию экспроприаторов с выкупом — можно было бы сказать, что здесь он следует за Марксовым «дешевле откупиться от этой банды», однако выкуп этот Баллод предполагает пожизненным, посадив бывший богатый класс на государственное содержание. На первый взгляд само по себе это не плохо, но у нас уже был опыт: подобную операцию провели в Китае при Мао Цзедуне, причём рента была наследуемой, и влияние бывшей буржуазии на общественную жизнь, а особенно массовое выдвижение их детей в студенты и чиновники — явно не помогли делу социализма (Сладковский М.И. Классы и классовая структура в КНР, М., 1982). (И тем более не помогла т. н. «культурная революция», от которой бывшая китайская буржуазия как раз почти не пострадала.) По сути, вопрос вообще не в деньгах, а в том, будет ли вообще новое государство народным, кто станет его новой «политической элитой». И как бы ей не стали бывшие помещики:

«Что касается отношений социал-демократии к другим (буржуазным) партиям, то мы решаемся высказать взгляд, который может показаться парадоксальным: когда действительно наступит момент, удобный для социализации общества, компромисс скорее всего возможен будет с средним прусским юнкерством. Ведь эти прусские юнкера не лучше и не хуже других смертных; если они в настоящее время ожесточённее, чем кто-либо иной, набрасываются на социал-демократов, то это вытекает из их желания улучшить своё материальное положение, стать наравне с крупной буржуазией. В настоящее время и в течение ближайших десяти лет правящие круги путём компромисса с социализмом могли бы создать очень выгодные для себя и для имущих слоёв условия социализации. Если правительственные сферы попытаются вести социальную политику при помощи пушек, то можно будет им напомнить, что порох и пули не в силах уничтожить социальных зол…» (С. 159–161)

В общем, нужно надеяться на то, что противник благоразумно сдастся, ведь он всё равно исторически обречён. Ну-ну.
[3/5] ↓↓↓

⏳ Но сначала: к чему вообще такое внимание к одной книге немецкого профессора? Вот к чему — сочинение Баллода было отмечено Лениным в статье «Об едином хозяйственном плане»:

«Чтобы оценить всю громадность и всю ценность труда, совершенного «Гоэлро», бросим взгляд на Германию. Там аналогичную работу проделал один ученый Баллод. Он составил научный план социалистической перестройки всего народного хозяйства Германии. В капиталистической Германии план повис в воздухе, остался литературщиной, работой одиночки». (Ленин В. И. ПСС. Т. 42. С. 342–343)

…а также в письме Г. М. Кржижановскому от 28.01.1922:

«Я ждал большего. Бывший большевик, который так Вас пленил, и, по-Вашему, опять ставший настоящим большевиком, должен был бы дать внушительную, яркую, сильную, популярную пропаганду, защиту коммунизма для Франции, исходя из ее электрификации. 3) если по Вашему (или Горева) мнению, Горев это плохо или неохотно выполнит, тогда обдумать, не заказать ли кому сей работы особо (краткий «Баллод» для Франции);». (Ленин В. И. ПСС. Т. 54. С. 146)

Уже из этих замечаний ясно, что Владимир Ильич видел книгу в строго определённом ключе: попросил написать «Баллода» про Францию для целей пропаганды там социализма. Оригинальный «Баллод» же вовсе не содержит «образ будущего» в его целостности, а сводится к расчёту эффективного применения производительных сил Германии в условиях обобществления — но не затрагивает ни политику, ни социальные отношения, ни хозяйственное управление.

И книга действительно так работала: в 1907 году русский учёный К. А. Тимирязев вдохновился расчётами Атлантикуса, но категорически не был удовлетворён его «упрощённым подходом к осуществлению социализма» (Платонов Г.В. Мировоззрение К.А. Тимирязева, М., 1952, С. 405).

Более того, там, где заканчивается отмеченное Лениным прогрессивное содержание работы — начинается кое-что другое.

🤓 Справка: книга Карла Баллода (Атлантикуса) «Der Zukunftsstaat, Produktion und Konsum im Sozialstaat» («Государство будущего, производство и потребление в социалистическом государстве») издана в 1898 году в Германии, переработанное издание — 1919 год.
На русском издавалась трижды:
* исходный вариант в 1906 году был издан минимум два раза (1-е и 2-е);
* переработанное издание — в 1920 году.

И это имеет то значение, что на первом издании ярко отпечаталось тогдашнее положение Германии как колониальной империи, претендующей на мировое господство.

🧮 Основная часть работы посвящена оптимизации хозяйства Германии: так автор взял данные немецкой профессиональной переписи 1895 года, и в рассматриваемых им отраслях в условиях анархии товарного производства было занято 16,4 миллиона мужчин и женщин, тогда как проект обобществления обещал, что при одновременном увеличении народного потребления удастся сократить нужду в рабочей силе до 7–9 миллионов (вдвое!), и это с сокращением рабочего дня (табл. в исходном/новом издании на С. 134–135/145). Главный выигрыш давали бы три отрасли: сельское хозяйство, металлургия с машиностроением и торговые сети — централизация, механизация ручного труда, электрификация и ликвидация посредников позволяли сократить потребности этих отраслей в рабочей силе в 2–4 раза. Баллод поэтому предполагает, что, при 60-миллионном населении Германии, граждане в принципе могут позволить себе работать всего лишь до 26 лет, а после этого получать пожизненную «ренту» (пенсию).

Таким образом, перевооружение промышленности на передовые на тот момент методы производства, ликвидация лишних транспортных расходов, централизация мелких предприятий и электрификация заводов и железных дорог — уже тогда обеспечивали уровень жизни для всех граждан страны на уровне среднего класса, тем самым опровергая довод критиков социализма о «равенстве в нищете». Стоит хотя бы сказать, что Баллод предположил, что каждый новый построенный на одну семью дом будет снабжаться пианино или даже роялем, что даже сейчас можно назвать роскошью (в исходном/новом издании С. 120/127).
[2/5] ↓↓↓

На наш взгляд, в книге И. А. Козлова много современного — споры школьников о политике, исторические отсылки на времена рязанских князей, Мамая и Батыя, рассуждения о видовой принадлежности татар:

Рассказы о набегах татар на нашу землю и о храбрости русских людей, защищавших свою родину, я всегда слушал с особым интересом. С большой радостью узнал я, что Коломна с «волостьми» когда-то также входила в состав «земли Рязанской», то есть принадлежала князьям рязанским. Значит, все были рязанские, и Лаченовы тоже... И при первом же случае, когда Сережка Лаченов во время игры в бабки, как обычно, обозвал меня «Рязань косопузая», я спокойно ответил:
— Сам ты Рязань косопузая! Ты тоже рязанский... — Чего брешешь? В морду захотел?
— Только сунься, — небрежно бросил я обидчику.
Ребята перестали играть в бабки и с интересом ждали неизбежной драки. Но мы не сцепились. Сережка в первую минуту оторопел от удивления, а я, пользуясь произведенным впечатлением, поспешил добавить:
— А Коломна-то раньше принадлежала Рязани! И все мы были рязанские: и кто в Сандырях живет, и в Коломне, и в Молитвине, и в Бобреневе, и везде...
— А ведь верно! Нам Татьяна Мартьяновна говорила, что раньше Коломна была рязанской землей, — подтвердил мои слова шустрый Васька Егорек.
Хотя он и учился в младшем классе, но беседы Татьяны Мартьяновны в «неурочные» часы слушал внимательно. Фамилия его была Левшин, а прозвище Егорек он получил по отцу, которого звали Егором.
Ребята от удивления поразевали рты, а я, поощряемый их вниманием, с жаром начал пересказывать все, что узнал от учительницы: о том, как хан Батый с целыми полчищами татар сжег Коломну, как Дмитрий Донской, собрав свою рать, выступил из Коломны против Мамая и пошел освобождать «святую Русь» от ига «поганых» татар. И с особым увлечением стал расписывать страшные картины разбоя татар на русской земле и как они казнили рязанских князей, упорно защищавшихся во время нашествия Батыя. Но мой «ораторский» пыл был сбит вопросом маленького паренька лет семи:
— Ванька, а татары люди были или нет?
— Конечно, люди.
— А какие? Вроде того татарина, что намедни ситцем приходил торговать? — не отставал мой любознательный «слушатель».
— Ну, нет, не такие. Те татары были злые. Они всех русских людей убивали... Еще злее Сережкиного деда Михайла Дорофеича.
Ребята дружно прыснули со смеху. Тут налетел на меня с кулаками Сережка Лаченов. От неожиданности я кубарем покатился по траве, а через секунду он уже сидел на мне верхом и с остервенением дубасил мои бока и спину. Но, оправившись от первого замешательства, ребята налетели на него, и вояка отступил с «поля боя» с расквашенным носом. На этот раз всегдашние его защитники дрались с нами только для виду, чтобы не потерять с ним дружбу.
Зато отец Сережки, староста Семен Михайлович, поймав меня на другой день на улице, пребольно отодрал за уши, приговаривая: «Вот тебе Батый, вот тебе и татарин злой, а вот тебе татарин добрый!» — и, встретив мою мать на улице, пригрозил:
— Смотри, как бы я твоего грамотея в Рязань не прогнал, больно умен стал!

↑↑↑ К аннотации ↑↑↑

🛠 Путь рабочего в революцию. Первая часть воспоминаний Ивана Андреевича Козлова

Я сознавал, что мать права, но отставать от приятеля не хотелось, да и затягивала бездумная, бесшабашная жизнь. Тяжел и нерадостен был заводской труд, бедна и скудна впечатлениями деревенская жизнь — вот и бросало нас на пьянство, картеж и драки. Так и затянуло бы меня, как и других рабочих-подростков, это болото, если бы не наступили грозные и бурные события 1905 года. Они захватили меня, как и многих молодых рабочих, направили наши мысли по другому пути, пробудили дремавшие под спудом тяжкой обыденщины душевные силы.

🎥 Биографии большевиков с дооктябрьским стажем во многом схожи. Несколько позже А. С. Шаповалова (его воспоминания мы публиковали здесь), на каких-то 10 лет, в партию вступил Иван Андреевич Козлов. И в его жизни были аресты (один из них в Австрии), тюремное заключение (где он встретил большевиков М. В. Фрунзе и В. С. Мицкевича-Капсукаса), ссылка, побеги, встреча с В. И. Лениным, Октябрьская революция на Украине и гражданская война, дважды его заносила жизнь в крымское подполье. Первая книга автобиографической трилогии И. А. Козлова «Жизнь в борьбе» (1965) рассказывает о том, как он связал свою жизнь с партией большевиков.

Ссылка на книгу на djvu.online

Пост с файлами в djvu и pdf

Если А. С. Шаповалов в период формирования партии самостоятельно «проповедовал» и «искал социалистов», а оказался в ленинском «Союзе борьбы» через народников, то воспоминания И. А. Козлова показывают другой путь — как революционная молодёжь присоединялась к уже существующей партии большевиков. Ключевое отличие заключается в общественной среде: если А. С. Шаповалов столкнулся с марксистами в одном из центров страны, Петербурге, то И. А. Козлов в Костроме, городе хотя и недалеко от Москвы, но уже, что называется, провинции.

Предпосылки к становлению революционерами у А. С. Шаповалова и И. А. Козлова были схожи. Он также происходил из бедного крестьянства. Опутавший бедняков своими сетями кулак в деревне, побои мальчишек, подрабатывающих в московских магазинах (откуда Ваня Козлов сбежал), тяжёлый труд на фабрике — пробуждали к борьбе. С другой стороны, в отличие от Шаповалова, у Козлова за плечами было лучшее образование — ремесленное училище. Значительное влияние на его «революционную траекторию», к тому же, оказала сухость, суровость характера Козлова: так если Шаповалов передаёт свои восторги от встречи с народниками и желание бросать бомбы во врагов народа, то Козлов всегда был крайне осторожен и тактике личного террора совсем не симпатизировал. Конечно, не стоит полностью исключать слепой случай, когда ему повстречались большевики: «дядя Ваня», преподававший в ремесленном училище, и, при первом посещении библиотеки в Костроме, Ваня Марков (а то, что они партийные, И. А. Козлов тогда ещё не знал).

Узнать о партии большевиков было непросто: то у «дяди Вани» читали листовку против русско-японской войны, то на заводе листовка коломенского комитета РСДРП найдётся (правда, по словам Козлова, из-за сложного языка он её просто не понял), то студент-большевик после рабочего дня расскажет о кровавом воскресении и призовёт к забастовке, то Ваня Марков расскажет о забастовке гимназистов — и когда большевики возглавят забастовку на заводе, то И. А. Козлов захочет сделать всё для её победы и запишется в рабочую дружину. На подъёме революции 1905 года И. А. Козлов вступил в партию. Но пока он был рядовым и особенно важных поручений не получал.

Разгон демонстрации казаками и разгром коломенской организации его не испугал, хотя и пришлось бежать в Егорьевск. Затем в город приехал представитель «Окружки» (Московский партийный комитет), так началась партийная работа. Теперь, так как организация была меньше, И. А. Козлову поручали распространять листовки, агитировать и так далее. Формирование коммуниста И. А. Козлова не закончилось, не хватало теоретической подготовки — не было возможности, — но он уже был верным партийцем.

Post scriptum про «печенегов и половцев»

📝 В предисловии к воспоминаниям В. Ф. Гончарова, Б. И. Горев отмечал уже вышедшие воспоминания рабочих революционеров — среди них А. С. Шаповалов «По дороге к марксизму». Поиск быстро показал, что его воспоминания частями выходили в разных издательствах, а в ГПИБ сделали сканы версии 1934 года под общим названием «В борьбе за социализм» (1934), которая объединила всё, что было напечатано до этого. Так что пройти мимо было невозможно.

📈 Наша обработка сканов: 708 МБ → 28,7 МБ. Текстовый слой и оглавление.

Ссылка на книгу на djvu.online

Пост с файлами в djvu и pdf

Воспоминания Александра Сидоровича Шаповалова охватывают почти весь дооктябрьский период истории партии, за исключением 1917 года. Автору удалось зафиксировать «атмосферу» эпохи, характерные бытовые чёрточки, пороки буржуазного строя, которые вынужден был нести пролетариат (кабаки, бытовая грубость, шовинизм), показать трудности развития рабочего революционного движения преодолеваемые партией (постоянная нехватка средств, меньшевики), передать в нескольких метких характеристиках портреты современников-революционеров (в редких случаях, конечно, автор ненамеренно ошибался, что видно из более поздних авторских же примечаний к готовому тексту), и даже типичные черты контрреволюционного офицерства. К своим воспоминаниям Шаповалов подошёл ответственно и ознакомился с как можно большим количеством литературы по периоду, что видно из сносок, включая работы по истории партии В. И. Невского, Ю. О. Мартова, переиздание лекций жандарма А. И. Спиридовича и так далее. Кроме того, автор опубликовал собственные письма и некоторые партийные документы, относящиеся к его работе (вынесены в два приложения).

Также фрагменты воспоминаний Шаповалова вошли в собрание «Воспоминаний о В. И. Ленине», авторитетная вещь.

⌚️ В течение долгой революционной деятельности, начатой в 17 лет, А. С. Шаповалов встретил многих старых большевиков, включая М. А. Сильвина, В. В. Старка, Ф. В. Ленгника, Г. М. Кржижановского, М. А. Багаева, Л. М. Книпович, товарища Артёма.

🛠 Ранняя биография А. С. Шаповалова перекликается с В. Ф. Гончаровым (не по времени, а по особенностям развития личности и общественных воззрений). Пожалуй, Шаповалову было даже тяжелее, так как семья была из бедного крестьянства, осевшего в Петербурге. Автор с 13 лет был учеником на заводе, а потом стал работать самостоятельно. Очень много места уделено описанию нестерпимому положению трудящихся, описанию общей некультурности (в широком смысле) пронизивающей массы в царской России. Особенно болезненно автору было преодолевать это в себе, так как его успели затащить в свои сети церковники. Однако, через вечернюю школу, чтение книг, в результате нескольких случайных встреч, Шаповалов оказался рядовым активистом петербургской организации «Народной воли», одной из последних народнических организаций XIX века (дальше только эсеры, наследники народников). Мотивы ясны, неприятие действительности, желание её поменять, искренняя вера, что террористическая тактика, убийство царя, позволит установить социалистический строй. Неизвестно, чем бы всё это кончилось, но Александр III умер от естественных причин и группа народовольцев решила из тактических соображений сделать упор на пропаганду (как иногда причудливо сочетаются случайность и необходимость в истории!). А в это время ленинский «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» начал сотрудничать с народниками, через «лахтинскую типографию», для печатания листовок и прокламаций. И так, одна встреча у народников с членом «Союза борьбы» всё изменила. Вся дальнейшая жизнь Шаповалова была связана с партией.

В дальнейшей биографии А. С. Шаповалова было если не всё, то многое. Ссылка, тюрьмы, изнурительная каждодневная работа среди масс, вооружённое восстание (оба неудачные), эмиграция, болезнь, и в самой низкой точки истории, в чужой стране во время мировой войны, исторически неизбежная развязка - февральская революция и возвращение в Россию.