📃 ВЭФ-2026: как сократить путь от лицензии до первого ковша руды?
На Восточном экономическом форуме прошла сессия «Первый ковш через год: может ли регулирование ускорить запуск проектов в недропользовании». Участие в дискуссии принял директор департамента государственной политики и регулирования в области геологии и недропользования Минприроды России Евгений Танин.
Главный вопрос, который волнует и бизнес, и регуляторов: сколько времени нужно, чтобы после получения лицензии начать добычу? Озвученный ответ — от 6 до 8 лет на объектах без запасов и несколько меньше на уже разведанных месторождениях. И причина здесь не в законодательстве.
«Напротив, наш режим недропользования — один из самых передовых и структурированных в мире», — подчеркнул Евгений Танин.
С 2022 года в отрасли проведена масштабная реформа, запущена цифровизация, а сроки ключевых процедур сокращены в разы: лицензирование — в три раза, с 120 до 43 рабочих дней, экспертиза проектов на геологоразведку — вдвое, с 65 до 29 дней, экспертиза запасов и согласование технических проектов — на треть, до 59 дней вместо 80 и до 21 рабочего дня вместо 30 соответственно.
Но даже при идеальном регулировании есть объективные геологические факторы. Сырьевая база становится сложнее: снижается содержание металла в руде, усложняется вещественный состав и строение рудных тел, вовлекаются нетрадиционные типы руд, повышается важность попутных компонентов, а значит, становятся сложнее технологические цепочки. И это требует времени на разведку, проектирование и опытно-промышленную отработку.
Сегодня нагрузка на систему колоссальная: в управлении Роснедр — 24 тысячи лицензий, в управлении регионов — ещё 68 тысяч. Только за прошлый год Роснедрами обработано 5 тысяч заявок по «заявительному» принципу, 4,5 тысячи проектов на геологоразведку, более полутора тысяч экспертиз запасов и около 700 технических проектов только по твёрдым полезным ископаемым. При этом с 2022 года Роснедра работают по принципу «одного окна» — к традиционным вопросам проверки ограничений и запретов добавились лесные и водные объекты, а также усилено внимание к позиции регионов.
Главный вывод сессии: будущее — за параллельным сопровождением проектов.
Вместо последовательной цепочки согласований нужен единый инвестиционный замысел, который государственные органы рассматривают комплексно. Экологические и природоохранные требования при этом полностью сохраняются.
Но ускорение запуска проектов — это только часть задачи. Не менее важно, что будет добываться и во что перерабатываться.
«Сам по себе ковш руды не обеспечивает необходимый рост отечественной экономики. Только глубокая переработка обеспечит нашим предприятиям конкурентоспособность на мировом рынке, а также решит не менее важную задачу — воспитание кадровых компетенций. Именно поэтому, проектируя первый ковш, необходимо параллельно проектировать и глубокую переработку. Это создаёт добавленную стоимость, новые рабочие места и укрепляет технологический суверенитет страны. Важно не забывать проектирование и последнего ковша, чтобы каждое производство обязательно завершалось рекультивацией нарушенных земель», — отметил Евгений Танин.
На Восточном экономическом форуме прошла сессия «Первый ковш через год: может ли регулирование ускорить запуск проектов в недропользовании». Участие в дискуссии принял директор департамента государственной политики и регулирования в области геологии и недропользования Минприроды России Евгений Танин.
Главный вопрос, который волнует и бизнес, и регуляторов: сколько времени нужно, чтобы после получения лицензии начать добычу? Озвученный ответ — от 6 до 8 лет на объектах без запасов и несколько меньше на уже разведанных месторождениях. И причина здесь не в законодательстве.
«Напротив, наш режим недропользования — один из самых передовых и структурированных в мире», — подчеркнул Евгений Танин.
С 2022 года в отрасли проведена масштабная реформа, запущена цифровизация, а сроки ключевых процедур сокращены в разы: лицензирование — в три раза, с 120 до 43 рабочих дней, экспертиза проектов на геологоразведку — вдвое, с 65 до 29 дней, экспертиза запасов и согласование технических проектов — на треть, до 59 дней вместо 80 и до 21 рабочего дня вместо 30 соответственно.
Но даже при идеальном регулировании есть объективные геологические факторы. Сырьевая база становится сложнее: снижается содержание металла в руде, усложняется вещественный состав и строение рудных тел, вовлекаются нетрадиционные типы руд, повышается важность попутных компонентов, а значит, становятся сложнее технологические цепочки. И это требует времени на разведку, проектирование и опытно-промышленную отработку.
Сегодня нагрузка на систему колоссальная: в управлении Роснедр — 24 тысячи лицензий, в управлении регионов — ещё 68 тысяч. Только за прошлый год Роснедрами обработано 5 тысяч заявок по «заявительному» принципу, 4,5 тысячи проектов на геологоразведку, более полутора тысяч экспертиз запасов и около 700 технических проектов только по твёрдым полезным ископаемым. При этом с 2022 года Роснедра работают по принципу «одного окна» — к традиционным вопросам проверки ограничений и запретов добавились лесные и водные объекты, а также усилено внимание к позиции регионов.
Главный вывод сессии: будущее — за параллельным сопровождением проектов.
Вместо последовательной цепочки согласований нужен единый инвестиционный замысел, который государственные органы рассматривают комплексно. Экологические и природоохранные требования при этом полностью сохраняются.
Но ускорение запуска проектов — это только часть задачи. Не менее важно, что будет добываться и во что перерабатываться.
«Сам по себе ковш руды не обеспечивает необходимый рост отечественной экономики. Только глубокая переработка обеспечит нашим предприятиям конкурентоспособность на мировом рынке, а также решит не менее важную задачу — воспитание кадровых компетенций. Именно поэтому, проектируя первый ковш, необходимо параллельно проектировать и глубокую переработку. Это создаёт добавленную стоимость, новые рабочие места и укрепляет технологический суверенитет страны. Важно не забывать проектирование и последнего ковша, чтобы каждое производство обязательно завершалось рекультивацией нарушенных земель», — отметил Евгений Танин.