Le Chat Noir

Для возвращения канала в режим умиротворения — работы Кеси Табачук, молодой польской художницы, получившей образование в польском Университете искусств и позже открывшей персональную мастерскую в Осло.

В работах Табачук легко различить отголоски Эндрю Уайета и Кейси Бо, но у художницы есть свой сюжет. Кеся пишет юность.

Интересное чувство ожидания и уязвимости читается в глазах ее персонажей, изображенных как будто на границе безмятежного детства и начала взросления.

#современноеискусство

Обычно для фото-понедельника я выбираю финалистов международных конкурсов, классиков фотографии или жанровые подборки лучших мировых мастеров. Но сегодня — работы замечательного сибирского фотографа Игоря Баева, который чутко относится к природе и даже в самом заурядном пейзаже находит красоту.

#фотография

Эпилог:

Семья Бексиньски хранит множество тайн. Прежде всего, необычным выглядит брак Здзислава и Софии. Жена художника была настоящей красавицей с великолепной фигурой, выразительными глазами, правильным, изящным лицом. Что её привлекло в замкнутом, нелюдимом Здзиславе? Может быть, ответ скрывается в извечном женском сострадании?

Бексиньски пережил много горя в детские годы, Вторая мировая война — это взросление Здзислава, превращение десятилетнего ребенка в шестнадцатилетнего юношу. Однако детство художника практически не исследовано. Если про одних авторов пишут монографии о том, какие отношения были у живописца с родителями, с кем ребенок дружил, где учился, чем увлекался, что наблюдал вокруг, то у Бексиньски жизнь как будто началась в Кракове. Родился в 1929-м году, окончил Краковский университет, а детство, проведенное в немецкой оккупации, концентрационные лагеря на границе с Саноком — несущественная деталь, которую можно опустить.

В поздних интервью Бексиньски говорил о том, что до восьмидесятых годов увлекался политикой, но потом понял, что ничего о ней не знал. Что же открыло Здзиславу глаза? Знакомство с Петром Дмоховским. Здзислав наполнился сомнениями, а затем уяснил, что его политические взгляды, как и сюжеты картин, принадлежат человеку, который ничего не понимает. Тематика работ изменилась, образы военных преступлений отошли в прошлое, хотя и не оставили художника, начавшего писать визуальные кунштюки на потребу зрителю.

Как было сказано, София не одобряла общение Здзислава с Петром и постепенно влияние арт-дилера сходило на нет, только после смерти Софии в 1998-м году Бексиньски возобновил контакты с Дмоховским, галерист был единственным человеком, с которым художник поддерживал устойчивую связь. В день своей смерти Бексинский отправил тому письмо, сообщив, что завершил очередную работу.

Так история Бексиньски, копоть крематориев и отчаяние обреченных людей превратилась в стирильный сюр и возгласы: «Какая удивительная фантазия!» Удивительна здесь не фантазия, а подлость в отношении погибших на той страшной войне. Стиль Бексиньски — реализм муфельной печи. Память о художнике — яркий пример того, как искусствоведы говорят не о том, что имеет значение, а о том, что легче продать.

Иллюстрация:
Последняя работа Здзислава Бексиньски, 2005

#художники