Липецкий котел
2️⃣ Во-вторых, эффективность сдерживания зависит не от размера штрафа, а от его неотвратимости. Недавно Председатель Верховного Суда И. Краснов напомнил о главном принципе — неотвратимости наказания, а не его жестокости.
«Главное не жесткость, а неотвратимость наказания», — подчеркнул Президент России В. Путин.
Выходит, по логике, если возникает идея ужесточения наказания, значит, что-то в консерватории (в Липецкой области) идёт не так.
При этом, чтобы наступила неотвратимость наказания необходимо:
🔴камеры и патрулирование для фиксации нарушений;
🔴механизмы идентификации виновных;
🔴мотивация у контролирующих органов работать с такими делами.
Ничего из этого в Липецкой области не налажено — ЛК об этом подробно ранее рассказывал.
В-третьих, настоящая причина свалок — не «безответственность граждан», а провал системы обращения с отходами. Недостаток контейнерных площадок, нерегулярный вывоз, переполненные баки, отсутствие раздельного сбора и пр. — всё это толкает людей на крайние меры. Удобная и доступная инфраструктура и сервис, качество услуг — лучшая профилактика нарушений.
Предложение сенатора — пример «карательного экологизма»: переложить ответственность с государства и регионального оператора на население, которое и так платит за вывоз мусора.
Пока система не работает, любое «ужесточение» — лишь имитация борьбы. Чтобы наказание стало неотвратимым, нужно сначала сделать правильное поведение — неизбежным.
В-четвёртых, возникает серьёзное расхождение: по данным сенатора Уваркиной, средняя стоимость ликвидации одной свалки в России — около 360 тыс. рублей (3,6 млрд на 10 тыс. свалок), тогда как в Липецкой области, по данным СМИ, при чём, правительства региона, эта сумма превышает 2 млн рублей на свалку — почти в шесть раз дороже.
Такая разница вызывает вопросы: либо в регионе завышаются затраты, либо речь идёт о принципиально разных категориях объектов (например, федеральные данные включают мелкие бытовые свалки, а липецкие — крупные промышленные отвалы). Без прозрачной отчётности и сопоставимой методологии подсчётов такие цифры ставят под сомнение как эффективность расходования бюджетных средств, так и достоверность публичной статистики.
В-пятых, пост сенатора демонстрирует разрыв между декларируемой проблемой и предлагаемыми мерами: вместо усиления контроля и правоприменения на местах речь идёт о финансировании ликвидации свалок, ремонте школ и показе мусороперерабатывающего завода. Такой подход выглядит не как стратегия решения проблемы, а как политический жест, не учитывающий реального состояния системы обращения с отходами в регионе.
Ирония в том, что сенатора, судя по всему, беспокоит не переполненность полигонов и не экологическое благополучие жителей, а скорее — как быстрее «закрыть KPI» и перенаправить бюджетные средства на «более актуальные нужды», вроде ремонта школ. При этом вместо того, чтобы просто направить письменное предложение через официальные каналы — будь то портал «Развиваем Липецкую область вместе»,... подробнее на канале: Липецкий котел
@
2️⃣ Во-вторых, эффективность сдерживания зависит не от размера штрафа, а от его неотвратимости. Недавно Председатель Верховного Суда И. Краснов напомнил о главном принципе — неотвратимости наказания, а не его жестокости.
«Главное не жесткость, а неотвратимость наказания», — подчеркнул Президент России В. Путин.
Выходит, по логике, если возникает идея ужесточения наказания, значит, что-то в консерватории (в Липецкой области) идёт не так.
При этом, чтобы наступила неотвратимость наказания необходимо:
🔴камеры и патрулирование для фиксации нарушений;
🔴механизмы идентификации виновных;
🔴мотивация у контролирующих органов работать с такими делами.
Ничего из этого в Липецкой области не налажено — ЛК об этом подробно ранее рассказывал.
В-третьих, настоящая причина свалок — не «безответственность граждан», а провал системы обращения с отходами. Недостаток контейнерных площадок, нерегулярный вывоз, переполненные баки, отсутствие раздельного сбора и пр. — всё это толкает людей на крайние меры. Удобная и доступная инфраструктура и сервис, качество услуг — лучшая профилактика нарушений.
Предложение сенатора — пример «карательного экологизма»: переложить ответственность с государства и регионального оператора на население, которое и так платит за вывоз мусора.
Пока система не работает, любое «ужесточение» — лишь имитация борьбы. Чтобы наказание стало неотвратимым, нужно сначала сделать правильное поведение — неизбежным.
В-четвёртых, возникает серьёзное расхождение: по данным сенатора Уваркиной, средняя стоимость ликвидации одной свалки в России — около 360 тыс. рублей (3,6 млрд на 10 тыс. свалок), тогда как в Липецкой области, по данным СМИ, при чём, правительства региона, эта сумма превышает 2 млн рублей на свалку — почти в шесть раз дороже.
Такая разница вызывает вопросы: либо в регионе завышаются затраты, либо речь идёт о принципиально разных категориях объектов (например, федеральные данные включают мелкие бытовые свалки, а липецкие — крупные промышленные отвалы). Без прозрачной отчётности и сопоставимой методологии подсчётов такие цифры ставят под сомнение как эффективность расходования бюджетных средств, так и достоверность публичной статистики.
В-пятых, пост сенатора демонстрирует разрыв между декларируемой проблемой и предлагаемыми мерами: вместо усиления контроля и правоприменения на местах речь идёт о финансировании ликвидации свалок, ремонте школ и показе мусороперерабатывающего завода. Такой подход выглядит не как стратегия решения проблемы, а как политический жест, не учитывающий реального состояния системы обращения с отходами в регионе.
Ирония в том, что сенатора, судя по всему, беспокоит не переполненность полигонов и не экологическое благополучие жителей, а скорее — как быстрее «закрыть KPI» и перенаправить бюджетные средства на «более актуальные нужды», вроде ремонта школ. При этом вместо того, чтобы просто направить письменное предложение через официальные каналы — будь то портал «Развиваем Липецкую область вместе»,... подробнее на канале: Липецкий котел
@