Музыка со вкусом. 1968

Много лет назад мне нужны были деньги на поесть. На автомойку меня не взяли, и я поехал на товарную станцию разгружать вагоны. Нагонять героизма не буду — хватило меня на один день, который я запомнил на всю жизнь.

Нас собралось 4 человека. Трое — лет по 50, видимо, большую часть жизни сидевшие, мужики с грубыми руками и татуировками. И я, 22-летний щегол с юридическим высшим, весьма выбивающийся на их фоне.

Сперва мне казалось, что они в конце смены дадут мне по башке, чтобы забрать мой заработок (а пообещали по 1 500 ₽ на человека).

Жара была около 30 градусов, но когда стоишь в вагоне, то ощущается это как все 50.

Мы разгружали деревянные доски — надо было вынести 3/4 досок, чтобы зашёл таможенник, всё осмотрел, и потом всё это обратно надо было загрузить в вагон.

Доски были стянуты пластиковой лентой, и я полез резать её канцелярским ножом. Мужик резко окликнул меня матом и чуть не швырнул на пол — сказал, что недавно кто-то тоже так сделал и ему отрезало этой лентой пальцы.

Вскоре нам принесли 5-литровую баклажку воды, в которую зачем-то добавили несколько ложек варенья. Поначалу я вежливо отказывался пить, потому что все эти джентльмены пили из горла, но через часок пил с ними как миленький.

Они вечно стреляли сигареты (попробуй не дай), а в перерывах они пили дешёвый коньяк и запивали его «Охотой крепкой». Работали молча и угрюмо.

К 8 вечера прораб сказал заканчивать — мол, завтра закончите. И тут же сказал, что заплатит нам по 700 ₽ вместо обещанных 1 500, потому что мы разгрузили не весь вагон, а только 3/4. Я на такое откровение открыл было рот, но мужик, который спас мои пальцы, быстро дал понять, что подобные речи о несправедливости здесь непопулярны и лучше брать 700 ₽, потому что бывали случаи, когда тем, кто много говорит, не выдавали даже их.

Домой я ехал на велосипеде с повёрнутыми вверх ладонями, потому что они были в занозах и дрожали. Тогда я впервые увидел таких работяг, с которыми я пил из одной баклажки воды, не думая о брезгливости.
Они были грубыми не потому, что им так нравилось, а потому что так их закалила жизнь, и по-другому они не выживут.

Именно о таких трудягах новая песня Стивена Уилсона-младшего «Hardwired», которую я бы перевёл как «закалённый жизнью» — она про тех, кто работает механиком, сталеваром, строителем, водителем с прицепом, трактористом, грузчиком на товарной станции.

Про себя эти люди не рассказывают, поэтому Уилсон рассказывает о них через вещи: стёртые костяшки, резина в ноль, ботинки со стальным носком, в которых они засыпают, потому что нет сил снять перед сном.

Сам Уилсон вырос в южной Индиане, на просёлочной дороге, у отца-одиночки, в кузовной мастерской, среди таких же людей с характером. И это не ковбойская Америка Тейлора Шеридана с простором и седлом — это «ржавый пояс» промышленной Америки, где к тяжёлой работе прилагаются скверные деньги.

У такой работы нет свидетелей, её никто не оценит. Человек это знает и всё равно доделывает.

От этого и грубеют. Говоря словами Уилсона — закаляются.

Мужик, который спас мне пальцы, взял свои 700 рублей и молча пошёл домой. Но я не пришёл на следующий день, а он — пришёл, чтобы разгрузить тяжеленные доски, из которых потом кто-то сделает баню или табуретку, но не узнает о том, как эти доски доставляются из Красноярска в Москву.

У Стивена Уилсона есть ещё одна замечательная песня: «Я тоже устал, чёрт возьми. Но давай пройдём ещё немного». 

В российских стримингах нет песни «Hardwired» :(


📱  Спотифай 

📱 Ютуб Мьюзик




Музыка со вкусом. 1968  🤘