Думаю, у каждого из сочувствующих леволиберальному политическому дискурсу свои к нему претензии. Одна из моих — в робоcти его идеализма. В Zeit вышла колонка Анне Хених, соруководительницы онлайн-редакции. В рамках спецпроекта с красноречивым названием «Левые сами виноваты?» она размышляет о том, откуда взялся правый популизм и что с ним делать. Её базовая предпосылка не хитра: нужно прекратить видеть в нём протестное движение и считать, что, исправив ошибки политической коммуникации, удастся с ним справиться. Она приводит ссылки на несколько широко обсуждавшихся исследований, которые подтверждают: избиратели «Альтернативы для Германии» голосуют за неё, потому что поддерживают ее идеи, а не в отместку остальным партиям, и, более того, проголосовав раз, как правило, сохраняют верность и в ходе избирательных циклов.
Но что это за идеи? Что именно они поддерживают?
Хених считает, что на глубоком уровне все политические силы подобного рода объединяет, а их избиратели поддерживают возвращение полноты власти на национальный уровень. America first, Deutschland zuerst, La France revient. Причина в том, что международные структуры воспринимаются как неподконтрольные, а потому недемократичные (а демократия по-прежнему обладает значительной ценностью в глазах общественности; грубо говоря, демократический — это, если не хороший, то точно справедливый). На самом деле (пишу я уже от себя, а не пересказывая Анне Хених), это старая претензия, или, я бы даже сказал, подозрение в адрес представительной демократии — что избранные представители и вся процедура вокруг них не воплощает власть граждан, а отчуждают ее у них. Поэтому не стоит удивляться, что, как минимум, часть правопулистской коалиции избирателей не видит проблему (и угрозу демократии) в том, что, как минимум, часть правопулистских политиков сворачивает либеральную институциональную рамку внутри своих стран. Ну, а на международном уровне действуют даже не представители, а представители представителей — их вообще всех в топку.
И вот тут мы переходим к робости и нерешительности. В качестве метода борьбы с правым популизмом Анне Хених вполне предсказуемо отвергает и заимствование правой повестки («люди не будут выбирать Свободную демократическую партию вместо АдГ только потому, что она вдруг решила озаботиться проблемой миграции»), и несколько неожиданно — переключение внимание на так называемые «реальные проблемы» («когда вы отремонтируете мосты и железные дороги, вопрос, кому принадлежит власть, никуда не денется»). Рецепт Хених — отказаться от глобализации в тех сферах, где она приносит больше издержек, чем пользы. На национальном уровне: восстановить контроль над границами, нарастить обороноспособность, быть готовыми к хозяйственной автономии в критической ситуации (типа пандемии).
Но, во-первых, я не понимаю, чем это, по большому счету, отличается от той идеи, которую Хених отвергает — а именно заимствовать у правых их повестку. А во-вторых и в-главных, почему размышления не приводят ее к кажущемуся лично мне абсолютно напрашивающумся вопросу: если людей не устраивает предполагаемая неподконтрольность и недемократичность международных структур, то не стоит ли сделать ли их подконтрольнее и демократичнее? Иными словами, всерьез озаботиться тем, чтобы придать международным институтам характер и полномочия полноценных представительных?
Да, я тот самый чувак, который в 2025 году считает, что Соединенные Штаты Европы и даже мировое правительство — не устаревшие словосочетания. Единственное, что я бы, конечно, сохранил «национальные автономии» довольно мощными просто потому, что чем больше эффективных суверенитетов, тем больше шансов у отдельных людей, а иногда общностей спастись от произвола одного из таких суверенов.
И нет, этот текст не был оплачен партией Volt.
Но что это за идеи? Что именно они поддерживают?
Хених считает, что на глубоком уровне все политические силы подобного рода объединяет, а их избиратели поддерживают возвращение полноты власти на национальный уровень. America first, Deutschland zuerst, La France revient. Причина в том, что международные структуры воспринимаются как неподконтрольные, а потому недемократичные (а демократия по-прежнему обладает значительной ценностью в глазах общественности; грубо говоря, демократический — это, если не хороший, то точно справедливый). На самом деле (пишу я уже от себя, а не пересказывая Анне Хених), это старая претензия, или, я бы даже сказал, подозрение в адрес представительной демократии — что избранные представители и вся процедура вокруг них не воплощает власть граждан, а отчуждают ее у них. Поэтому не стоит удивляться, что, как минимум, часть правопулистской коалиции избирателей не видит проблему (и угрозу демократии) в том, что, как минимум, часть правопулистских политиков сворачивает либеральную институциональную рамку внутри своих стран. Ну, а на международном уровне действуют даже не представители, а представители представителей — их вообще всех в топку.
И вот тут мы переходим к робости и нерешительности. В качестве метода борьбы с правым популизмом Анне Хених вполне предсказуемо отвергает и заимствование правой повестки («люди не будут выбирать Свободную демократическую партию вместо АдГ только потому, что она вдруг решила озаботиться проблемой миграции»), и несколько неожиданно — переключение внимание на так называемые «реальные проблемы» («когда вы отремонтируете мосты и железные дороги, вопрос, кому принадлежит власть, никуда не денется»). Рецепт Хених — отказаться от глобализации в тех сферах, где она приносит больше издержек, чем пользы. На национальном уровне: восстановить контроль над границами, нарастить обороноспособность, быть готовыми к хозяйственной автономии в критической ситуации (типа пандемии).
Но, во-первых, я не понимаю, чем это, по большому счету, отличается от той идеи, которую Хених отвергает — а именно заимствовать у правых их повестку. А во-вторых и в-главных, почему размышления не приводят ее к кажущемуся лично мне абсолютно напрашивающумся вопросу: если людей не устраивает предполагаемая неподконтрольность и недемократичность международных структур, то не стоит ли сделать ли их подконтрольнее и демократичнее? Иными словами, всерьез озаботиться тем, чтобы придать международным институтам характер и полномочия полноценных представительных?
Да, я тот самый чувак, который в 2025 году считает, что Соединенные Штаты Европы и даже мировое правительство — не устаревшие словосочетания. Единственное, что я бы, конечно, сохранил «национальные автономии» довольно мощными просто потому, что чем больше эффективных суверенитетов, тем больше шансов у отдельных людей, а иногда общностей спастись от произвола одного из таких суверенов.
И нет, этот текст не был оплачен партией Volt.