Ахматова Аня, я вынес урок,
Ты мне шалость эту прости.
Я на левую ногу надену сапог
С чьей-то сломанной правой ноги.
Говорят, что вразрез сухожилие
На морскую похоже флотилию,
Но никак, никак не осилю я
Это наше родное насилие.

Shortparis – Бразилия

Инопланетный Комягин в попытках осилить родное насилие довел себя, предположительно, до инфаркта, которого не пережил – умер после тренировки по боксу.

В творчестве очень заметен перфекционизм, но дело в том, что совершенство есть смерть.

Тщательно срежиссированные Комягиным перформансы Shortparis погружают реципиента в четко очерченное, как бы изолированное от прочего разнообразия переживаний состояние – оно зависит от художественной задачи, но чаще это предрасстрельный ужас ("Эта ночь непоправима"); в "Говорит Москва" он развивается в смертельный энтузиазм, разрешающийся в конце клипа коллективным отделением жизни от тела.

Николай весь – про границы. Он выделяет в потоке воспринимаемого бытия результирующие чувства – экзистенциальную основу травмы, которая далее будет диктовать поведение не столько индивида, сколько коллективов (очевидно, что Комягин – про коллективные паттерны; отсюда особенная химия с аудиторией на концертных представлениях группы).

Вероятно, Николаю следовало выдохнуть, а он довел себя тренировками до личной границы возможного – и не устоял, выдохнул сразу в инобытие. Домой. До следующей попытки.