7 смертных грехов. Алчность
Как мы уже выяснили в предыдущих двух текстах, грех — это всегда проблема самоотношения человека. Человек себя не любит, в себя не верит и пытается с этим справиться:
- Похотливый человек пытается перенести ответственность за отношение к самому себе на другого.
- Чревоугодник пытается просто отвлечься от этого вопроса — либо с помощью удовольствия, либо с помощью страдания, приходящего на смену удовольствию.
И первый и второй не признают своей проблемы и не пытаются её никак решить. С алчным человеком дела обстоят иначе.
Алчный человек точно так же не верит в себя, как и другие грешники. Это точно так же вызывает в нём тревогу, но отвлечься от неё он старается при помощи иллюзии всемогущества.
Алчность — это жажда не чего-то конкретного, а жажда возможности, жажда гарантии успеха. Алчный человек хочет заручиться уверенностью, что, какая бы ситуация ни произошла, у него будут ресурсы из неё выйти.
Поэтому к алчности я отнесу жажду как денег, так и власти. И то, и другое обещает неуязвимость. По крайней мере, так думает алчный человек.
Обо мне
В своей прошлой профессиональной жизни я был редактором, а потом вырос до главреда.
Я хорошо помню момент этого перехода. Я очень хотел вырасти до главного редактора. Само сокращение «главред» звучало круто, а возможность составить редполитику и диктовать как правильно поступать — это ли не счастье? Конечно, и рост зарплаты делал главредство более соблазнительным.
В итоге я стал главредом. Но, получив должность, я обнаружил, что не имею ни малейшего понятия, что мне нужно делать. Я никогда до этого не был руководителем, не понимал, в чём собственно руководство состоит.
Мои потуги заставить всех работать по редполитике мало к чему приводили. Оказалось, что людям по большому счёту наплевать на правила, которые им навязывают извне. И неважно глав-кто ты в должности.
Именно алчность сыграла тут со мной злую шутку. В погоне за деньгами и статусом мне казалось, что я обеспечу себе более устойчивое положение. Но получилось ровно наоборот.
Впрочем, это было лишь полбеды. Желание получить деньги и власть — первый слой алчности, и он не так уж коварен. Такие желания в себе достаточно легко заметить. Второй слой оказался куда хуже.
Став главредом, я обнаружил в себе странную вещь. Раньше, до получения должности, мне было легко и приятно работать с текстом. Я просто брал текст, погружался в него и с интересом и страстью делал свою работу.
Но когда я стал главным редактором, легкость и интерес куда-то ушли. Я стал больше отвлекаться, тупить, нервничать. И дело было не в том, что у меня нет времени на текст — его хватало.
Проблема была в том, что теперь мне казалось: я должен выдавать нечто гениальное, нечто такое, к чему вообще никто не сможет придраться. Я же всё-таки главред, как-никак, и спрос с меня выше.
Я гнался за деньгами и властью как за гарантией своего спокойствия. Аналогично сработало с самим делом — мне потребовалась гарантия успеха, чтобы вообще взяться за дело.
Алчность чает неуязвимости, она ищет гарантированного отведённого места, на которое никто не может покуситься. Для алчного важно, чтобы у него была гарантия будущего — в виде денег, власти или даже результата работы.
Но всё, что приносит алчность, — это паралич. Следуя зову алчности мы лишь растим разрыв между тем, кем нас видят, и тем, кем являемся.
И в этом тот же мотив, что и во всех остальных грехах — нелюбовь к себе. Алчный человек боится, что без денег, без власти, без гарантий он не справится. Что сам по себе он недостаточен. И он отчаянно пытается застраховаться от будущего, вместо того чтобы в нём жить.
В здоровом отношении реальность идёт впереди того, как она будет названа. В алчности всё наоборот.
Нажмите клоуна и ждите следующего поста — он будет про уныние.
Как мы уже выяснили в предыдущих двух текстах, грех — это всегда проблема самоотношения человека. Человек себя не любит, в себя не верит и пытается с этим справиться:
- Похотливый человек пытается перенести ответственность за отношение к самому себе на другого.
- Чревоугодник пытается просто отвлечься от этого вопроса — либо с помощью удовольствия, либо с помощью страдания, приходящего на смену удовольствию.
И первый и второй не признают своей проблемы и не пытаются её никак решить. С алчным человеком дела обстоят иначе.
Алчный человек точно так же не верит в себя, как и другие грешники. Это точно так же вызывает в нём тревогу, но отвлечься от неё он старается при помощи иллюзии всемогущества.
Алчность — это жажда не чего-то конкретного, а жажда возможности, жажда гарантии успеха. Алчный человек хочет заручиться уверенностью, что, какая бы ситуация ни произошла, у него будут ресурсы из неё выйти.
Поэтому к алчности я отнесу жажду как денег, так и власти. И то, и другое обещает неуязвимость. По крайней мере, так думает алчный человек.
Обо мне
В своей прошлой профессиональной жизни я был редактором, а потом вырос до главреда.
Я хорошо помню момент этого перехода. Я очень хотел вырасти до главного редактора. Само сокращение «главред» звучало круто, а возможность составить редполитику и диктовать как правильно поступать — это ли не счастье? Конечно, и рост зарплаты делал главредство более соблазнительным.
В итоге я стал главредом. Но, получив должность, я обнаружил, что не имею ни малейшего понятия, что мне нужно делать. Я никогда до этого не был руководителем, не понимал, в чём собственно руководство состоит.
Мои потуги заставить всех работать по редполитике мало к чему приводили. Оказалось, что людям по большому счёту наплевать на правила, которые им навязывают извне. И неважно глав-кто ты в должности.
Именно алчность сыграла тут со мной злую шутку. В погоне за деньгами и статусом мне казалось, что я обеспечу себе более устойчивое положение. Но получилось ровно наоборот.
Впрочем, это было лишь полбеды. Желание получить деньги и власть — первый слой алчности, и он не так уж коварен. Такие желания в себе достаточно легко заметить. Второй слой оказался куда хуже.
Став главредом, я обнаружил в себе странную вещь. Раньше, до получения должности, мне было легко и приятно работать с текстом. Я просто брал текст, погружался в него и с интересом и страстью делал свою работу.
Но когда я стал главным редактором, легкость и интерес куда-то ушли. Я стал больше отвлекаться, тупить, нервничать. И дело было не в том, что у меня нет времени на текст — его хватало.
Проблема была в том, что теперь мне казалось: я должен выдавать нечто гениальное, нечто такое, к чему вообще никто не сможет придраться. Я же всё-таки главред, как-никак, и спрос с меня выше.
Я гнался за деньгами и властью как за гарантией своего спокойствия. Аналогично сработало с самим делом — мне потребовалась гарантия успеха, чтобы вообще взяться за дело.
Алчность чает неуязвимости, она ищет гарантированного отведённого места, на которое никто не может покуситься. Для алчного важно, чтобы у него была гарантия будущего — в виде денег, власти или даже результата работы.
Но всё, что приносит алчность, — это паралич. Следуя зову алчности мы лишь растим разрыв между тем, кем нас видят, и тем, кем являемся.
И в этом тот же мотив, что и во всех остальных грехах — нелюбовь к себе. Алчный человек боится, что без денег, без власти, без гарантий он не справится. Что сам по себе он недостаточен. И он отчаянно пытается застраховаться от будущего, вместо того чтобы в нём жить.
В здоровом отношении реальность идёт впереди того, как она будет названа. В алчности всё наоборот.
Нажмите клоуна и ждите следующего поста — он будет про уныние.